— Это невозможно! — категорично сказал Лука.
— В мире нет ничего невозможно, — захихикала со стороны кровати Маринетт.
— Тихо, морская девочка, сейчас мужчины спорят!
Маринетт сразу же запела — двух секунд не прошло. Адриан бы на её месте думал дольше.
— If all of the kings had their queens on the throne — we would pop champagne and raise a toast.{?}[Если б все короли передали троны своим королевам — мы бы подняли за это бокалы с шампанским и сказали тост.]
— Вот об этом я и говорю, — самодовольно заметил Адриан.
Спор возник на пустом месте: Агрест утверждал, что Маринетт может спеть про что угодно; если песни в голове у девушки не было, то она неплохо рифмовала, пусть и довольно однобоко. Не будет песни — будет стих!
Лука в это не верил. Упёрся в то, что это практически невозможно, и даже слушать ничего не хотел. Маринетт, когда услышала мнение Куффена, странно на него посмотрела и спросила, не пытался ли он когда-нибудь играть мелодию души другого человека.
Лука не понял. Адриан тоже. Маринетт расстроилась, но так и не сказала, почему. Казалось, что что-то в её хорошенькой головке не сходится, но делиться своей проблемой девушка, как и всегда, не стала.
Парни спорили уже добрых двадцать минут; никто не хотел отступать. Адриан был уверен в способностях Маринетт, Лука упирал на то, что никогда с подобным не сталкивался. Сама Маринетт, лениво развалившись на кровати Куффена, — попой к стене, ноги перпендикулярно полу, — наигрывала что-то не особо гармоничное на укулеле, щипая струны. Снова, снова, снова… пыталась какую-то мелодию переиначить, что ли?
Короче, отдалилась от спорщиков максимально далеко. Размеры комнаты не позволяли абстрагироваться физически, так что она выключилась умственно.
— Маринетт! — наконец решил обратиться к предмету спора Адриан. — Ну скажи ты ему уже!
— Говорю, — зевнула Дюпэн-Чэн. — А что говорить-то?
Лука захихикал, но пакостно: «Вот видишь!» Адриан, предчувствуя скорое поражение, — совсем неправильное, потому что в Маринетт он был уверен даже больше, чем в себе! — взмахнул руками, словно хотел взлететь.
Хорошо, что у него не получилось. Куда бы он вылетел — в иллюминатор? Так вечер на дворе, прохладненько. Да и Сена рядом, они же на корабле.
— Скажи, что ты можешь спеть на любую тему!
— Наверное могу, — всё так же лениво отозвалась девушка. — Дальше что?
— Да не может быть этого, — фыркнул Лука, перекрещивая руки на груди. — Просто невозможно знать столько песен сразу.
— Играть мелодию чужих душ тоже невозможно, — непонятно сказала Маринетт, перекидывая ноги набок и садясь. — Ладно, вы уже добрых полчаса бубните ни о чём. Мне кажется, проверить проще.
— Да от такого количества песен у тебя голова лопнет! — продолжал настаивать Лука.
— Вся важная информация хранится в хвостиках, а их у меня целых два. Говори тему, еретик.
— Ха. Только учитывай, что никаких песен про любовь не будет.
— Да-да… давай уже.
Лука прищурился и потёр подбородок. Адриан видел, что парень хочет что-то посложнее придумать, но молчал. В конце концов, он реально был уверен в Маринетт и в её встроенном самой природой песеннике. Даже если он в хвостиках.
— Давайте ограничимся тремя темами, — предложил Адриан. — У меня не так много времени, ещё до дома ехать.
— Окей, солнышко. Наука, — наконец решил Лука, — в честь нашего мальчика-одуванчика, который слишком любит физику.
— Это вообще легко. ‘Cause the Universe is weird: I’m kinda freaking out what the heck is this all about? Infinite unbounded sets and hadronizing gluon jets and{?}[Потому что Вселенная странная: я немного нервничаю, что это всё должно значить? Бесконечные неограниченные установки и гармонизирующие глюонные струи (это на физическом, если есть желание — покапайтесь, интересно)]…
— Это разве про науку? — поморщился Лука.
— We’ll never understand half of what we have at hand… at least that’s what I fear. ‘Cause the universe is weird.{?}[Мы никогда не поймём и половины того, что у нас на ладони… вот, чего я боюсь. Потому что Вселенная странная.]
Маринетт посмотрела на Луку; Куффен нахмурился, пытаясь понять перевод того, что она спела.
— Что, добавить тебе терминов? Там ещё есть куплеты, они про физические частицы, но больше рэп напоминают.
— Не-не-не, обойдёмся без рэпа. Следующая тема… блин, не знаю. Депрессия.
— If teardrops could be bottled — there’d be swimming pools filled by my models, told «that tight dress is what makes you a whore».{?}[Если бы слёзы можно было собрать, то они бы наполнили собой бассейн для моделей, которым говорят, что их маленькие тугие платья делают их похожими на шлюх.]
Вторая песня совсем отличалась по настроению от первой. Адриан неуютно поёжился. Наверное, в этом и была магия музыки: передавать настроение не только через смысл, но и через интонации, гармонию, протяжённость звуков.
