Несмотря на то, что с Апполинарией Тикки провела очень мало времени, к девочке она привязалась. Отзывалась о своей носительнице квами с большой теплотой, которая не досталась ни «разрекламированной» Жанне, ни уже известной мне Нейтхотеп. А ведь те с Тикки провели намного больше времени, чем белокурая гречанка с широкой улыбкой и кривыми зубами.
Апполинария не питала надежд насчёт своей жизни. Знала, что умирает. И просила Тикки, чтобы та попрощалась с ней после смерти. У квами это не вышло: мародёры сорвали серьги с ушек Апполинарии буквально за несколько часов до смерти.
Девочка искренне считала, что станет русалкой или иным морским духом. Почему? Кто её на это надоумил? Появилась ли эта мысль из-за того, что Апполинарию подкармливали в храме Посейдона, или дело в чём-то другом?
Тикки смотрела на море и что-то беззвучно говорила. На глазах у квами были слёзы. Каалки неподалёку щипал траву, но в нашу сторону старался не поворачиваться — то ли стеснялся, то ли не хотел прерывать чужой интимный момент.
— Квами сложно расставаться с носителями? — тихо спросила я.
Тикки молчала. Мне даже показалось, что слова мои, подхваченные ветром, унеслись далеко за горизонт, так и не прервав размышления квами. Однако потом она всё-таки ответила:
— По-разному. Многое зависит от того, как мы относимся к носителям. И от того, как они относятся к нам. Мне больше везло, всё же идея создания обязывает… а вот Плаггу — нет, так что он быстро ожесточился. Большинство его хозяев пытались использовать силу Разрушения во зло.
— И в итоге сгорали сами, — хмыкнула я.
— Да. Но до этого успевали поцарапать душу Плагга. Мне жаль его, столько неприятных моментов… Он очень сильный. И, если принял своего носителя, то будет с ним до конца. Как-то умники из Ордена Хранителей его хотели забрать от выбранного котёнка, — Тикки насмешливо хмыкнула. — Это было одно из первых падений Ордена. Плагг долго сокрушался, что туда набирают дурачков с промытыми мозгами. Ещё и мальчика своего успокаивал… ему лет пять было, не помню точно. Хороший котёнок, что прожил долгую и счастливую жизнь.
Учитывая характер Плагга, про Орден квами мог выразиться и более грубо.
— А ты?
— Мне везло, — повторила Тикки. — В основном. Иногда тоже попадались… «умники». Но я никогда не была в плохих руках слишком долго. Так что, как правило, со своими носителями я устанавливала хорошие отношения. Или нейтральные. К сожалению, часто меня не воспринимали как разумное существо. Только как концентрацию магии.
Я нахмурилась. Это мне не нравилось: из рассказов Тикки я знала, что таких случаев было больше, чем квами пыталась показать. Та же Нейтхотеп, великая Коксинелл объединённого Египта, триста лет была рядом с квами, но так и не установила с ней близких отношений. Тикки вспоминала этот период со смехом и благодарностью: несмотря на жестокое сердце Нейтхотеп, народ Египта любил свою маленькую Богиню Удачи, и относился к ней соответственно.
Вот сколько про это думаю — не могу понять. Ты же становишься одним целым с Тикки, когда синхронизируешься. Как можно не любить существо, которое буквально становится частью тебя?
— Будешь меня помнить? — спросила я.
Тикки погладила мою ладонь.
— Я помню каждого. А ты — ты от меня не откажешься?
Как можно отказаться от друга, который всегда рядом с тобой? Который никогда тебя не предаст? Как можно отказаться от магии, в конце концов?
Вопрос был рождён не из пустого любопытства: вот уже два месяца на меня наседал Орден Хранителей с требованиями вернуть Талисманы. Сначала-то я ещё сомневалась… но теперь, — прямо теперь! — смотря на то, с каким счастьем Каалки носится по цветочному полю, чувствуя тепло и вес Тикки в своих ладонях, думая о квами, которые спят в собственной комнате на подстилках, а не кукуют в волшебном подпространстве шкатулки, я хотела только одного. Послать всех этих Орденцев нахрен.
На крайний случай, у меня есть Халк. То есть, Плагг. Которого Орден явно побаивается: несмотря на мою осаду, к Адриану с заманчивым предложением не подошёл ни один из Хранителей.
— I hear Jerusalem bells are ringing, Roman Cavalry choirs are singing…{?}[Я слышу иерусалимские колокола и песнь римских конниц…]
Тикки хихикнула. Ну да, меня тоже забавила моя привычка вспоминать подходящие песни, чуть что.
— Be my mirror my sword and shield, — я пощекотала пузико квами и улыбнулась. — My missionaries in a foreign field.{?}[Будь моим зеркалом, моим мечом, моим щитом. Моим проповедником в чужих землях.]
— Вы там намиловались? — подлетел к нам Каалки.
Он устроился у меня на ладошке рядом с Тикки и тоже получил свою порцию ласки. Вся грива и шкурка у квами были в цветочной пыльце, которую моя подруга стёрла лапкой. Чуть подумав, Тикки лизнула желтоватую пыль.
Я старалась дать каждому из волшебной мелкотни что-то… не знаю. Ощущение дома?
Поцеловав квами в большие головы, я улыбнулась.
— Я не откажусь от вас, даже если миру придёт конец, — пообещала я, смотря в глаза столь древним силам, что и подумать было страшно. — Только если вы сами решите уйти… и разбить мне этим сердце.
