Как и у любого, родившегося в другом городе. Но здесь, здесь всё ощущается иначе. В такие ночи, как сейчас, в такие моменты, как сейчас!
— Baby, I’m from New York!{?}[Детка, я из Нью-Йорка!] — запела во всю силу голоса. — Concrete jungle where dreams are made of, there’s nothing you can’t do!{?}[Из бетонных джунглей, где сбываются мечты, здесь нет ничего невозможного для тебя!]
Заметка на будущее: голос, усиленный волшебством, вполне неплохо слышно и с крыши многоэтажек. На утро возбуждённая Алья покажет мне обрывки чужих съёмок, где фигурка Ледибаг едва-едва видна, а вот песню слышно отлично. Сезер будет убиваться лишь из-за того, что слышно только часть песни. Припев.
И как же Алья начнёт радостно пищать, когда найдёт у себя на тумбе камеру, — после того, как надуется на Адриана из-за того, что парень «потеряет» её малышку, — на которой будет полная запись песни.
Чудесный Блог в этот день впервые зависнет, не справившись с нагрузкой: парижские герои заявили о себе, да ещё и с таким размахом.
— Now you’re in New York!{?}[Теперь ты в Нью-Йорке!] — продолжала я петь, не зная о завтрашнем бардаке. — These streets will make you feel brand new! Big lights will inspire you!{?}[Эти улицы заставят тебя чувствовать себя по-новому! Иллюминация (города) вдохновит тебя!]
Люблю моменты, когда ты отдаёшься песне полностью. Это вдохновение, сила, наполняющая тебя до последней клеточки… остаются только слова, которые нужно вытолкнуть из себя, кинуть их миру, а дальше пускай сам разбирается.
Под конец песни внизу собралась большая такая толпа. Когда я замолкла, то ветер донёс до нас с Котом часть их ликования.
Это отрезвило. Как и редкие хлопки сзади.
Я обернулась, но Кот успокаивающе помахал рукой — за мной стояла Маджестия. Женщина улыбалась, отчего в уголках губ собрались крошечные морщинки.
— Отличная песня, божья коровка, — сказала она на беглом американском{?}[Да, в Америке говорят по-английски. Но вы их вообще слышали? Это такая колоссальная разница с Британским произношением, особенно в повседневной речи!]. — Набираешь фанатов? Знаешь, а ведь некоторые люди пытались поспать этой ночью…
Я расхохоталась, всё ещё ведомая восторгом от пения, подскочила к героине, потрясла её руку в приветствии и быстро отбежала к Коту.
— Нас запалили, котёнок, тика́ем!
Кот, словно только того и ждал, козырнул Маджестии и перемахнул через хлипкий заборчик; толпа испуганно ахнула, а после, когда Нуар не убился, зашлась овациями. Я вскочила на ограду, выпрямилась во весь рост, чтобы поймать последние крохи развеивающегося волшебства…
Расправив руки, словно пытаясь обнять этот мир, я рухнула вниз.
— I AM THE QUEEN OF THE WORLD!{?}[Я королева мира!
Отсылка к одному фильму. Знаете, к какому?)]
====== Взгляд со стороны. Ся Бин. / Спешл. Runaway ======
Комментарий к Взгляд со стороны. Ся Бин. / Спешл. Runaway ЭТО СПЕШЛ. Он вписывается в рамки сюжета и является каноном.
.
Aurora – Runaway
.
Имя отца Маринетт – Том. Не Томас. Я это знаю, но всё равно называю его Томасом, это как с Лайлой-Лилой. Соответственно, и гг тоже переняла эту привычку. Поэтому имя не выделяем, Ся Бин всё-таки правильно своего мужа зовёт :)
Ся Бин стояла возле лестницы и слушала. Люк надёжно глушил большинство звуков, но кое-что всё-таки оставалось. Мелодия, к примеру. Или даже целые слова, когда Маринетт приближалась к выходу из своей «башни».
Маринетт много ходила по комнате. Настолько много, что за два месяца вытоптала ковёр. Пришлось выкидывать его и покупать новый.
Дочь на обновку в комнате даже внимания не обратила. Ся Бин казалось, что, даже если они с Томом вынесут всю мебель — Маринетт проигнорирует это.
— I was listening to the ocean, — снова начала петь девочка. — I saw a face in the sand.{?}[Я слушала океан. Я видела лицо на песке.]
Слышимость была фрагментарной, но Маринетт раз за разом повторяла одну и ту же песню вот уже незнамо сколько раз. Снова, снова, снова, по кругу, а потом ещё раз. Иногда Маринетт пела, иногда шептала, иногда практически кричала.
Итог один: часам к десяти, когда Том возвращался из пекарни, дочь спала, умаявшись за день. Ся Бин обычно сидела на кухне, мрачно цедя плохо заваренный чай. В расстроенных чувствах у женщины никогда не получалось нормальной заварки. Какие уж там чайные церемонии…
Том ничего не спрашивал: сам видел, что творится какая-то дичь. Целовал жену в висок, поднимался к дочери, гладил её через одеяло. Маринетт обычно сжималась в комочек и начинала дрожать.
Что случилось? Почему? Как так вышло, что всего за два месяца из любимой смешливой дочки, очаровательного оленёнка, получился загнанный зверёк, плачущий каждый день и вздрагивающий от прикосновений?
Маринетт не говорила, что с ней произошло. На медицинские осмотры реагировала вяло, просто выполняя то, что нужно. Даже спокойно перенесла визит к гинекологу, — Ся Бин предполагала страшное, — хотя до этого побаивалась…
Ничего. Маринетт была здорова. Страдал только её разум.
