Ага, а потом Маринетт будет над ним так измываться в постели, что у него в глазах только звёзды и останутся. Нет-нет, никаких запретов. У них равноправие. Двадцать первый век на дворе!
Сегодня было то же самое: Маринетт получила СМС, какое-то время перепечатывалась, игнорируя включенный на ноутбуке фильм, — интересный только Адриану; Маринетт не любила кино, но любила лежать со своим женихом и обниматься, — после чего посмотрела на Адриана и спросила:
— Могу уйти? Где-то на полчаса.
Адриан сжал челюсти. Вот всегда так. Он может сказать «нет». На самом деле может. Тогда Маринетт кивнёт, отпишется Луке, устроит голову на плече у Адриана, и они продолжат смотреть фильм.
Как и всегда, он ничего не сказал против.
Маринетт поцеловала его в уголок губ, Трансформировалась и выскочила из окна. Адриан, смотря на мгновенный побег невесты из квартиры, только поджал губы. Он хотел было вернуться к просмотру фильма, но Плагг помешал:
— Задолбал уже, — подлетевший квами пнул Адриана в плечо маленькой лапкой. — Давай, натягивай костюм и шуруй следом.
— Это не этично…
— Не этично травить мне настроение своей кислой мордой. Давай, резче!
Адриан с облегчением кивнул, прежде чем синхронизироваться с котёнком. Казалось, что разрешение со стороны сняло с рук Агреста кандалы нравственности.
Он выбрался из квартиры, отслеживая перемещение Маринетт по коммуникатору. К удивлению Адриана, невеста направилась не на квартиру Луки, — обычно они все собирались у Куффена, который по дурости купил апартаменты на десять с лишним комнат, — а к звукозаписывающей студии Боба Ротта.
Вопросы множились. Маринетт принципиально ничего не пела под запись: хватило проблем, которые принесло давнее видео с песенкой про Victoria’s Secret. Пока-ещё-Дюпэн-Чэн, конечно, записывала синглы с Лукой, но было это так редко, что Адриан уже и не мог вспомнить, когда это происходило в последний раз.
К тому же, все её синглы были выпущены под псевдонимом; никаких фоток, интервью, автографов. Анонимность сотого уровня, не меньше.
Адриан побежал. Город он знал лучше, чем Маринетт, — он просто лучше и быстрее ориентировался, если честно, — так что к тому моменту, как Ледибаг запрыгнула в окно звукозаписывающей студии, Кот Нуар уже был на позиции. Крыша напротив оказалась достаточно спрятана в тени, рождённой рекламным баннером, чтобы один супергерой в чёрном мог скрыться от глаз фанатов.
Хотя какие тут фанаты, ночь подступает.
Видимость была плохой, но слух у Адриана оставался остро-кошачьим. Агрест слышал, как Лука и Маринетт поприветствовали друг друга, — звуки поцелуев; пускай в щёку, но Маринетт была невестой Адриана, арр! — а потом начали переговариваться. К сожалению, Куффен одновременно принялся молоть зёрна кофе, так что Агресту доставались лишь огрызки слов.
— …не узнает.
— Думаешь? Адриан…
Жужжание.
— Да расслабься, — рассмеялся Лука. — Он иногда такой тугодум! Точно не допетрит, я тебе гарантирую.
— Ну не знаю. Я всё ещё не уверена, что…
Снова жужжание. Адриан сжал челюсти и вцепился в жезл. О чём они там вообще? Что он не должен узнать? Почему Маринетт нервничает?!
— Да ладно, — усмехнулся Куффен. — Будет ему сюрприз.
Маринетт вздохнула.
— Он наверняка догадывается. Я слишком часто хожу сюда, Лука. Он точно понял, что мы…
Жужжание.
Агрест зарычал. Что они? Что?!
Кофе парочка пила в молчании. Адриан изводил сам себя.
— Идём, — сказал Лука голосом змея-искусителя. — Покажу тебе рай.
— М-хм.
Дрожа от негодования, Адриан пробрался в студию через окно. Маринетт и Лука ушли, судя по следу запаха — в сторону жилых помещений. Ну, как «жилых»… просто комнаты с кроватями, где можно отдохнуть, если что. Обычно ими пользовался Джаггед, чтобы прийти в себя после очередной гулянки: комнаты были звукоизолированы.
Крадучись, Адриан прошёл дальше. Народу — никого, ночь на дворе, все порядочные люди давно по домам, с семьёй. А Маринетт здесь. И он тоже здесь.
Ну с Лукой и так всё понятно.
Услышав тяжёлый вздох невесты, Адриан ускорил шаг.
— Давай, детка, — сказал Лука. — Моя морская девочка уже совсем большая, правда?
— Отстань.
— Добавь побольше томности. Хочу, чтобы меня пробрало до самого позвоночника.
— М-м-м-м…
Адриан замер. Сглотнул. Сжал кулаки.
Дошёл до двери, из-за которой снова раздался стон Маринетт, — на несколько нот ниже, более грудной, такой чувственный, что Адриану мгновенно стало очень хорошо, — и с внутренней дрожью понял, что стоит не перед «жилой» комнатой.
Они что, решили… прямо в студии?
Что они там делают?!
— А-а-ах…
Адриан поднял дрожащую руку и толкнул дверь. Та открылась, даже не скрипнув.
Он верил Маринетт. Знал, что она не примет измен; что не будет изменять… он просто не верил Луке, каким бы классным парнем тот ни был.
Ладно, нет. Он верил и Маринетт, и Луке. Он не верил их тандему! По крайней мере, до тех пор, пока на руке Маринетт не будет кольца: к браку пока-ещё-Дюпэн-Чэн относилась очень серьёзно.
«Раз и навсегда, — вот как характеризовала Маринетт супружество. — Пока смерть не разлучит нас, а, возможно, даже дальше».
— Ещё, ещё! — подначивал Лука. — Давай, детка!
