Заметка на будущее: стащить у кого-нибудь пистолет и протестировать, отбивают ли наши костюмы, — и участок кожи без костюмов! — пули. И как мы реагируем на электричество. От ядов есть зелье Чумного Доктора, которое я никак не сварю, а ведь пора бы уже заняться… и Плагга до сих пор не загрузила, чтобы котёнок вспоминал рецепты…
Мне нужен волшебный ежедневник. Не забыть бы его купить: буду таскать в йо-йо и записывать туда список дел или умные мысли. Глядишь, пригодится для Ледибаг будущего. Когда я умру, да.
Вот всегда так: начинаешь за здравие, кончаешь как придётся. Как моё плохое настроение привело меня к мыслям о смерти, возможной войне против всего мира, включая как Бражника, — который зло знакомое, — так и какие-нибудь спецслужбы и полицию? Ну, с мэром-то я отношения уже испортила… есть, чего опасаться.
Жалко, что мир не похож на математическое уравнение. Минус от отношений с Андрэ, плюс от отношений с дочкой Андрэ — в итоге вроде бы приходим к равновесию.
Ай, чёрт, Хлоя же с Маринетт на ножах. Всё равно я получаюсь в минусе.
Депрессию я свою переживала, сидя на крыше какого-то готического храма, как самая настоящая гаргулья. Так же скрючившись и мрачно уставившись в недалёкие перспективы.
Вот была бы я чуть более толстокожей — спала бы сейчас, как младенец. А вместо этого сижу, рефлексирую, опять себя накручиваю. Поддаюсь маятнику, качаюсь вместе с ним от пренебрежительного «да пофиг» до стрессового «обожечтожеделать».
— Ледибаг? Привет.
Коту, подошедшему со спины, я практически не удивилась. Ну да, что такого странного в том, что два подростка, которым вставать через пару часов на учёбу, встретились на крыше храма?
Нуар прошёл ко мне и сел, по-детски свесив ноги с высоты. Адриан всегда радовался каждому проявлению супергероизма; парень обожал свою неуязвимость, то, что он может быть на высоте без страха умереть, свою силу, и, конечно же, костюм. Фотографий Кота Нуара было в разы больше, чем с Ледибаг, просто потому, что Агрест любил красоваться в чёрной коже.
Моделька, ни дать ни взять.
— Чего не спишь?
— У меня к тебе такой же вопрос, ЛБ.
Я вздохнула. Ну вот, даже не подепрессируешь нормально.
Подманив Кота к себе, я прижалась к чёрному боку. Уютно.
— Ответ за ответ? — предложила я.
— Без проблем. Приснился кошмар.
— О чём?
— Что отец так и остался безвольной куклой, — Агрест передёрнулся. — А потом и Натали такой стала, и ты… и я, под конец.
— Где-то, в храме, слава-слава Раме{?}[Песня Про Гуру — Brainstorm. В ней поётся, что, если каждый будет пассивным (будет медитирующим гуру), то мир в итоге замрёт.], — пробормотала я, остро жалея, что русского языка в этом мире нет; на французском вообще не рифмовалось. — Печальный конец для мира.
— Вот и я об этом, — красиво проигнорировал мои первые слова напарник. — Твоя очередь.
— У меня была возможность разобраться с Бражником. Во время буйства Принцессы.
Агрест замер. Потом посмотрел на меня. Я умостила голову на его плече и разглядывала площадь перед храмом, обнимая притянутые к груди коленки.
— Почему не разобралась? — спросил Нуар.
Потому, что ты видишь кошмары про своего безвольного отца.
Потому, что я не знаю, что будет ждать нас в будущем, если я это сделаю.
Потому, что я не уверена в твоей безопасности, Адриан, если я…
— Не могу предугадать последствия, — сказала я, пытаясь быть максимально честной. — Мне страшно, к тому же. И я точно уверена, что мы в итоге пострадаем.
— Как герои или…
— И так, и так, я думаю.
Адриан промычал что-то. Я прикрыла глаза — рядом с напарником меня начало клонить в сон. Не так, чтобы я прекратила следить за тем что говорю, конечно, но рядом. Голова была тяжёлой.
— Разве мы не страдаем во время боёв? — спросил Адриан.
Я открыла глаза. Небо начало светлеть, и уют ночи медленно растворялся.
— Чудесное Исцеление исправляет всё. Бражника исправить, пожалуй, может только лом по больной голове. Можно хоть сейчас прийти и забрать Камень Чудес, но что дальше?
— Значит, ты всё-таки знаешь его личность.
Я скривилась. Вот так, по дурости, можно любую информацию заложить. Болтун — находка для шпиона.
Надеюсь только, что Адриан не возненавидит меня, когда узнает, — если! Если узнает! — что Бражником был его собственный отец.
— Я стою-у перед неразреши-и-имой зада-а-ачей, — уныло протянула я, сама себе напоминая завывающее приведение. — И ты не делаешь мою участь легче, ма-а-альчик мой…
Адриан вздохнул и растрепал волосы. Потом положил лапищу мне на голову, но ерошить не стал. За хвостики, что ли, переживал?
— Я рядом, Ледибаг. Лучше?
— Ну так. Сносненько, — увидев, что Кот хотел было возмутиться, я фыркнула. — До этого было практически невыносимо, мой рыцарь.
Он меня обнял и перетянул к себе на колени. Подбородок устроил у меня на макушке. И затарахтел, как настоящий большой кот — чтобы успокоить, видимо.
Несмотря на наше положение, сон ко мне всё равно не шёл.
— Слушай, — сказал Адриан спустя где-то десять минут нашего сидения. — А чего ты не послушаешь интуицию? Ну, как ты там её называла… чутьё?
Я моргнула. Потом ещё раз. Информация протискивалась в мозг.
Почему я не…
