Он отыгрывался на её дочери из-за разорванного договора с Шаолинем; из-за того, что Ся Бин предпочла себя и семью роду и обязательствам. Из-за того, что ушла от Вана.
Ей всегда казалось, что его привязанность была… излишней.
— And I was dancing in the rain. I felt alive and I can’t complain,{?}[Я танцую под дождём. Чувствуя себя живой, я ни о чём не жалею.] — мурлыкала Маринетт себе под нос.
Ся Бин, услышав знакомую мелодию, чуть не лишилась чувств. Она медленно зашла в кухню, и увидела двух мальчишек за столом.
Её дочь мыла посуду. Шумела вода.
Мальчишки — противоположности. Инь и Ян. Свет и тьма. Море и трава в чужих глазах, когда они повернулись к женщине.
Над чем раскинется небо радужек её дочери?
Маринетт тоже обернулась. Улыбнулась.
— Ма, садись. Я тебя сейчас со своими утятами познакомлю.
— Утята…
Дочь пакостливо захихикала.
— Ну да, смотри: утёнок Адриан тебе уже знаком, мы его периодически подкармливаем, но для фуагра ещё далеко. А это — морской утёнок Лука. Он тощеват, но, как мне кажется, отлично подойдёт для нашего тайного рецепта.
— Почему утята-то? — спросил темноволосый, который морской утёнок, который Лука. — Здрасьте.
Ся Бин махнула рукой, осторожно садясь. Адриан подвинул ей стул, вежливый утёнок… мальчик то есть. Или котёнок — тут с какой стороны посмотреть.
Интересно, кем для её дочери был Лука.
— Потому что Маринетт обожает утку в любых её проявлениях, — вздохнула Ся Бин. — Особенно с черносливом.
— Особенно, если готовила её не я, — проворчала дочь, вытаскивая из мойки овощи. — Это насилие над ребёнком, заставлять его готовить. Будто у меня других дел нет. Подушки не лёжаны, сериалы не смотрены, книги не читаны, утята не выгуляны…
Ся Бин знала, что ворчит Маринетт исключительно из вредности. Готовить она умела, а когда хотела — могла и что-то посерьёзнее пустого гарнира сообразить. Только хотела редко.
Маринетт раньше не умела готовить, вообще. Даже сладости. Когда только научилась?..
— Nobody knows, nobody knows{?}[Никто не знает, никто не знает.], — продолжила петь дочь, словно отвечая на невысказанный вопрос матери.
Ся Бин ощутила приливную волну нежности.
Что бы ни произошло. Что бы ни происходило.
Она будет любить своего ребёнка.
====== Рефлексия ======
Комментарий к Рефлексия Алоха!
У работы есть целых две иллюстрации :D
https://disk.yandex.ru/d/P7lL6qZTSvpGqQ
Туда! Туда! Смотреть туда!
Я счастлива :)
Спасибо, Stasya_nova! <3
.
Я опять не удержалась, выкладываю главу по мере готовности :< научите меня терпению, я хотела оставить её на завтра...
потому что хз, получится ли сесть завтра за комп.
Эх.
.
продолжаем эмоциональные качели. Порадовались, да? Пора страдать.
Приятного чтения.
Четырнадцатое мая
Я сидела на балконе и смотрела на то, как вдалеке переливается Эйфелева Башня. Настроение у меня было паршивым, так что вместо восхищения иллюминацией на фоне темноты неба в голову лезли токсичные мысли.
Говоря проще, Железная Леди в ночные часы выглядела, как молодящаяся проститутка. Всё это сияние было нужно для тех, кто приезжал поглазеть на город; коренные Парижане и те, кто жил здесь хотя бы год, на ночное светопреставление реагировали по-разному: кто равнодушно, кто раздражался. В любом случае, чем ближе ты живёшь к центру — тем плотнее у тебя шторы и дороже стёкла окон. Ни свет, ни звук не пройдут.
У меня тоже были и шторы, и толстенные стёкла, которые должны были защищать мой нежный сон от шума и иллюминации. А ещё у меня было окно прямо над кроватью, про которое совсем забыли при планировании. Стекло там было обычное, штор не водилось из-за горизонтального расположения окна по отношению к земле.
Наверное, это окно планировалось для того, чтобы Маринетт могла смотреть на звёзды. Но где Париж, столица Франции, и где звёзды? Городской эффект подсвечивал тучи лилово-серым и прятал любое сверкание далёких светил.
Мне не спалось. Если честно, то в моей бессоннице, — длилась она уже вторую ночь, — был виноват не свет и не шум, и даже не виднеющаяся вдалеке кокетничающая с туристами Эйфелева Башня. Спать мне мешали мои собственные мысли.
Обычные такие человеческие загоны. Уходите, я по вам совсем не скучала.
Вечер был на удивление тихим: вдалеке звучали басы какого-то концерта, на который стеклись большинство парижан и туристов. Выступала местная дива. Не уровня Джей Ло, конечно, и тем более не BTS, по которым в моём мире текли девочки и мальчики от девяти до девяноста, но к которым я относилась с жалостью.
Кто-то поменьше, но всё равно любимец публики.
Можно было уговаривать себя, что в бессоннице виновата чужая музыка. Но я за свои годы отвыкла придумывать отговорки и отмазки; это мешало эффективности и рушило привычный темп жизни. А ещё могло стать бесперебойным источником проблем в будущем. Если ты не решаешь проблемы по мере их появления, то потом будешь плясать на одних и тех же граблях, пока те не расшибут тебе лоб насмерть.
— Маринетт? Опять не спишь?
