Погода меня радовала. Солнышко, птички поют, небо без облаков. Интересный факт, который я не знала раньше: над Парижем запретили передвижение самолётов, так что увидеть стальную махину шансов практически не было. Сделано это было по примеру Нью-Йорка, который уже давно был знаком с магической преступностью. У них там, насколько я помню, была своя когорта супергероев и злодеев, а также вторая шкатулка с Талисманами и квами.
Наши квами — самые квамистые квами, если кто меня спросит. Не чета остальным. Не для них розочки цвели! И вообще, я патриотка. В том смысле, что квами из шкатулки Тикки и Плагга должны были быть где-то в горах Китая, если я ничего не путаю.
А вы тут думали, я про Францию начну заливать? Ага, щаз. Даже если и так: я гражданин мира! И, как известно, Бог создал человека, всё остальное было сделано в Китае. Учитывая моё происхождение, это теперь моя любимая присказка.
Адриан запихнул в рюкзак свою рубашку, эпатируя нечуткую меня красивыми руками. Гормоны начинали своё пагубное дело, и мой котёнок медленно начинал меняться. Агресту ещё повезло, потому что развитие у него было очень постепенным, приятным глазу. Нино вот пару недель назад пришёл, не в силах прекратить ржать: одна рука у Ляифа за ночь внезапно стала длиннее другой сантиметра на четыре.
Чудны дела твои, Господи, раз человеческое тело ведёт себя так. По образу и подобию, говорите, да?
Я бы тоже разделась, но снимать было нечего. Вот если бы я носила спортивное бра под футболкой, то ещё можно было бы подумать, — здесь эти бра выглядели скорее как жёсткие широкие топики на мощных бретелях, чем как нижнее бельё, — но как-то не срослось. Приходилось обмахиваться ладошкой и вспоминать, как пережить жаркий период.
Сначала-то в теле Маринетт я мёрзла. Пальцы на руках и ногах промораживались до того, что я переставала их чувствовать. Та же фигня была с бёдрами и почему-то шеей. Но сейчас, когда Тикки и Адриан взялись за моё питание, организм пришёл в норму и вернулся к заводским настройкам. К тотальному обогреву, то есть.
Это не так весело, если подумать. Ладно, в прошлой жизни я жила в России, там хороший теплообмен — это замечательная штука. Но даже там, в холодной стране, он доставлял мне некоторые неудобства. К примеру: при температуре выше пятнадцати градусов по Цельсию мне хотелось немедленно раздеться и разуться, настолько мне было жарко. Зимой в минус пятнадцать я спокойно ходила в футболке, осенней куртке и в летних кроссовках.
Напоминание: новый мир, — по крайней мере, Париж в новом мире, — был намного жарче, чем моя Москва. Сейчас на улице — плюс-чёрт-знает-сколько, но явно выше двадцати. И ни ветерочка.
Одна радость: квартира семейства Дюпэн-Чэн располагалась в старом каменном здании. Зимой на стене можно было обнаружить иней, летом внутри царила приятная телу прохлада. Томас мёрз и носил огромные плюшевые свитера, тогда как мы с Сабиной ходили и благостно дышали паром, как два ледяных дракончика.
— Заходить куда-то будем? — спросил Адриан.
Он забрал мой рюкзак и теперь тащил наши вещи. Мне было решительно некуда деть руки: карманы на джинсах — печальная обманка, поклажу утащили, руки у моего Агреста заняты. Оставалось только завести их за спину, представляя себя благообразным китайским дедом.
— Зачем?
— Ну… торт можно купить. Я же в гости иду.
— В гости, — покивала я. — К жене пекаря, так что никаких тортов. К тому же, чего-то раньше тебя это не смущало. Приходил и всё.
Адриан вздохнул. Были бы у него кошачьи уши — они бы горестно опустились. Ну, как в мультиках.
— Нервничаешь, что ли? — спросила я, давя зевок.
У нас тут важный разговор, нечего.
Адриан посмотрел на меня поверх маски. Та была ядрёно-голубого цвета, и глаза моего Агреста от такого соседства казались ещё зеленее, чем были на самом деле.
— Самую малость. Не знаю, что нас ждёт впереди.
Я закинула руки за голову и переплела пальцы. Задумчиво уставившись в чистое далёкое небо, я тоже задумалась.
Что нас ждёт… ну вряд ли что-то плохое, Сабина всё-таки не пытать нас будет, а тренировать. С другой стороны, в голову мне приходили картинки, увиденные в прошлой жизни благодаря интернету: бритые налысо мальчишки, держащие огромные брёвна; те же гологоловые мальчишки, провисающие на шпагатах; мальчишки без волос, которых хлестают розгами по спинам и груди, чтобы приучить к боли… и всё это — в рыже-жёлто-коричневых одеждах.
— Как насчёт обриться налысо? — спросила я, задумчиво посмотрев на напарника.
У того волосы чуть не встали дыбом. Зелёный взгляд был полон возмущения.
— Ты хоть представляешь, сколько я ухаживаю за волосами, чтобы они были мягкими и послушными? — горячо зашептал Агрест; смешно и грустно одновременно, что Адриан научился не повышать голос на улице, дабы не привлекать к себе лишнее внимание. — Сколько масок накладываю на них, чтобы они не превращались после съёмок и лака в паклю?!
— А я думала, что ты моешь их кошачьим шампу-унем, — протянула я, довольно щурясь.
— Каким?!
— Кошачьим… стой.
