— Конечно! Он ведь мой друг, — говорю, смаргивая слезу. В линзах сейчас мне очень некомфортно. Я не успела поменять их после озера. Хотела надеть очки после тренировки, но не успела. Придется потерпеть еще часа полтора.
— Теперь уздечка! — продолжаю я. — Для начала снимем недоуздок. Вот так! Следите за моими руками, — аккуратно стягиваю недоуздок придерживая Акселя за морду. — Перекидываем повод через шею и правой рукой берем основание уздечки, а левой аккуратно вставляем железо в рот лошади. Натягиваем на уши. И вуаля, наша уздечка надета.
— И все?
— Нет, еще не все... Нужно застегнуть все ремешки. Запомните, что между подгарочным ремнем и мордой лошади должен проходить кулак, — демонстрирую это. — Это важно! Если застегнуть туго, то можно пережать доступ кислорода. А над подбородным ремнем должно проходить два пальца, — демонстрирую и это тоже. — Теперь все, — убираю руки за спину. — Можем идти в манеж.
Время, как на зло, тянется медленно. То и дело поглядываю на часы. С момента, как мы вышли из раздевалки, прошло чуть больше двадцати минут. Ну почему, когда спешишь, время летит стрелой, а когда тебе предстоит какое-нибудь неприятное занятие, то тоже самое время, словно заморожено. Почему-то мне кажется, что все, что я сейчас говорила, он пропускал мимо ушей. Уверена, что он не отличит вальтрап от геля. Не вооруженным глазом видно, что не нужно ему это. Не заинтересован он в лошади. К чему тогда все? Не понимаю… Единственное, что он делал. Так это пялился на меня, а точнее на мою задницу. Ни в первый раз меня так разглядывает мужчина, но именно его взгляд я ощущаю физически...
— Вы так и будете стоять, как статуя? Как вас там по батюшки — произношу раздраженно, размахивая перед его лицом рукой. Наконец он отмирает и задает вопрос из разряда: то, что первое пришло в голову. Хотя, может, и не первое. Возможно, все это время он прикидывал, совершеннолетняя ли я.
— Сколько тебе лет?
— А сколько дадите?
— Ну, если делать выводы из твоих расчетов, то шестнадцать. А если судить объективно, то как минимум на два-три года больше.
— Двадцать, — отвечаю и беру Акселя под уздцы. — Где вам будет комфортнее — в крытом или открытом манеже?
— На твое усмотрение.
— Хорошо... Задам вопрос по-другому. Где вам меньше всего хотелось бы позориться? В крытом сейчас пусто. Поэтому можно не опасаться лишних глаз.
— А не боишься оставаться со мной наедине — спрашивает, слегка прищурившись.
Лицо в момент вспыхивают. Вот придурок! Если бы за его взглядами наблюдала Маша, она бы по-любому выдала что-нибудь вроде: "Улька! Будь осторожнее. Вон тот мужик уже трахнул тебя глазами. И далеко ни один раз!". Это в стиле Маши. Она не стесняется подобных выражений. И постоянно подмечает подобные нюансы.
— Ну, раз мне есть чего опасаться... Позанимаемся в открытом, — веду Акселя к воротам открытого манежа.
На территории комплекса довольно многолюдно. Мимо манежа то и дело снуют работники и спортсмены. Человек десять сосредоточились у левады.
Останавливаю Акселя, а за тем запрыгиваю на него. Демонстрирую правильную посадку и захват поводов.
— Вес необходимо распределить по трем точкам: лобковой кости спереди и двум седалищным костям сзади. В седло нужно как бы "врасти". Бедра опускаем как можно ниже. Тело получает максимальную опору за счет плотного примыкания тазовых костей к седлу. Ноги должны быть расположены внизу у боков лошади. Вес переносим на пятки. Слегка прогибаемся в пояснице. Взгляд направляем между ушей...
Да кому я рассказываю! Он вообще слушает меня!?
Аксель стоит как вкопанный. Обожаю сидеть верхом на нем. И страшно боюсь дня, когда нам все же придется расстаться. Ни один конь никогда не сможет его заменить. Он самый лучший, самый родной. Он необыкновенный! Мужчина смотрит на меня, не отрывая взгляда. Да по барабану ему все то, что сейчас я пытаюсь ему объяснить. Не слышит ни единого слова. Спрыгиваю и жестом приглашаю на коня. Не вижу смысла распинаться впустую. Будем пытаться освоить все на практике.
— Ваша очередь! — уступаю ему место.
***
— И к чему был этот цирк — спрашиваю, разглядывая то, как он управляет моим Акселем. Улыбается, как нашкодивший ребенок, поглаживает коня по холке.
— Какой цирк? О чем ты?
— Вы сказали, что ни разу не сидели в седле.
— Ну, сказал, и что?
— Мне пришлось отдать своего сегодняшнего ученика другому инструктору.
— Ну и что?
— Вы издеваетесь?
— Нет! Нисколько… Может, я тебя проверял? Должен же я знать, какого уровня специалисты на меня работают. Сама же сказала, что ты неопытный инструктор. Вот я и решил проверить, на сколько ты неопытна.
— И насколько!?
— Сойдет! Я бы поставил тебе твердую четверку, — снова улыбается своей гаденькой улыбочкой.
Какую еще четверку? Я выкладывалась на десятку, не меньше! И правда, Козерог...
— Если аттестация окончена. Я могу идти?
— Нет, — смотрит на часы, — еще час и семнадцать минут, тебе придется потерпеть мое общество.
Ухожу к ограждению и облокачиваюсь на него.
— Что ты делаешь?
— Стою, жду...
— Что ты ждешь?
— Когда закончится час, — опускаю взгляд на свое запястье, — пятнадцать минут.
