Захожу в ванную, скидываю халат и в одних трусиках становлюсь на весы. Смех сам рождается у меня где-то в груди. Пятьдесят два килограмма. Мои ненавистные пять килограмм растаяли за пять дней. Выходит по кило на сутки. Может, стоит поболеть еще пару дней? Странно... И почему прошлогодняя болезнь не обладала подобным эффектом?
Становлюсь под прохладные струи. Знаю, что это не слишком то хорошая идея. Но мне нужно взбодриться и смыть с себя этот морок. Сушу волосы, чищу зубы. Поражаюсь своему отражению в зеркале. И где же мои детские щечки? Скулы заострились, даже нос стал как будто бы тоньше. — Нет худа без добра! — усмехаюсь нелепости данного выражения.
На самом деле похудение не пошло мне на пользу. Я сама это прекрасно вижу. По крайней мере, мое лицо оно не украсило. Я выгляжу осунувшейся. А вот тело, наверное, наоборот. Хотя и здесь я вряд ли могу быть объективной.
Надеваю джинсы, в которые могу нырнуть теперь не расстегивая молнию. Да! Такое со мной впервые... Спортивный лиф. Рубашка, которая стала еще свободнее. Затягиваю волосы в высокий хвост. Меняю очки на контактные линзы.
— Па! Где мой телефон?
— Уля! Он полностью разрядился! Я поставил его на зарядку!
Иду в комнату. Включаю телефон и принимаюсь собирать рюкзак. Трубка отзывается несколькими входящими сообщениями. Продолжаю складывать вещи. Беру с полки недочитанную книгу, погружаю ее в свободный отдел рюкзака. Почитаю в дороге. Всегда скрашиваю время в пути книгой. Я добираюсь до комплекса не меньше часа, а иногда даже больше.
— Поешь, что-нибудь! — кричит папа из кухни. — Маша вчера лазанью приносила. — Разогреть тебе?
— Нет, пап! Я просто чай!
— Какой чай!? Ты на ногах еле держишься! — возмущается папа. Слышу писк таймера микроволновки. И зачем спрашивал, если все равно собирался греть?
— Уля! Поешь обязательно! Мне нужно идти, — заглядывает в комнату папа.
— Хорошо, па, — соглашаюсь. С ним бесполезно спорить.
Слышу, как хлопает входная дверь. Одновременно с хлопком беру с тумбочки телефон. Светлана Олеговна пыталась дозвониться мне несколько раз. В полудреме я слышала, как папа разговаривал с ней. Значит, не дозвонившись мне, она позвонила отцу. Пара пропущенных от Вероники, по звонку от Леры и Кости. Сообщение от оператора сотовой связи — напоминание о необходимости пополнения баланса. И одно сообщение в мессенджере. Касаюсь голубой иконки. Неизвестный номер. Буквы, сливающиеся в слова, прошивают меня электрическим током:
Бросаю телефон на небрежно застеленную пастель и распахиваю шкаф. На верхней полке в коробке из-под мармелада — моя путевка в Чемпионки. Ровно тридцать семь пятитысячных купюр сложены ровной стопочкой и перетянуты резинкой. Папа отдал мне их две недели назад и сказал, что как бы не складывались его дела в суде. Эти деньги неприкосновенны. Это мои авиабилеты, мое проживание в гостинце, мои стартовые взносы и два еще не выкупленных костюма. Мешкаю несколько секунд, а потом засовываю деньги во внутренний карман рюкзака. Ну и что, что мало? Все равно больше у меня нет! Закидываю рюкзак за плечи, беру телефон и иду обуваться. На выходе из комнаты застываю. Распахнутая дверь гостиной уговаривает еще раз обдумать свои действия. — Не оборачивайся, — говорю сама себе. Но голова не слушается и сама оборачивается назад.
Над диваном в гостиной целая галерея из моих фотографий. Первое фото на этой стене появилось семь лет назад. Я верхом на Акселе, улыбаюсь счастливой улыбкой. На шее висит моя первая медаль. Таких фотографий больше двух десятков. На одной из них рядом со мной и моим верным другом стоит папа и бабушка. Они так счастливы. Помню, что Светлана Олеговна, фотографировавшая нас в тот день, плакала. Я стала первой на чемпионате России. Это было мое последнее выступление в паре с Акселем. Закрываю дверь в гостиную, обуваю кеды и, громко хлопнув дверью, выбегаю на лестничную площадку.
***
— Уля! Что ты с собой сделала, девочка! — дергает меня за руку Светлана Олеговна на входе в зал.
Я еще не переоделась. Просто не найдя Акселя ни в деннике, ни в леваде, я стрелой помчалась туда, где мог быть человек, отвечавший за его отсутствие.
— Где директор?
— Ульяна! Что с тобой!? Ты сама на себя не похожа! — тренер крепко держит меня за предплечье, смотрит в лицо.
— Я просто болела, — вырываю руку из ее захвата.
— Думаю, что ты еще не поправилась! Нужно было оставаться дома до полного выздоровления. Ульяна! Ты же знаешь, что здоровье — прежде всего.
— Светлана Олеговна! Где Аксель?
— Его должен был взять ветврач. Сегодня у всех лошадей забор крови. Давай я позвоню Сереже, — извлекает телефон из заднего кармана брюк.
— Нет! Нет! Не нужно... Если он здесь, не звоните.
— Ульян! Ты правда нормально себя чувствуешь? Выглядишь неважно.
— Все хорошо!
— Ладно. Тогда жду тебя через полчаса.
Киваю и разворачиваюсь в обратном направлении. Может, мне показалось, но, по-моему, дверь директорского кабинета, запертая пять минут назад, только что хлопнула.
