— Егор Александрович, помогите мне, пожалуйста! Мне больше не к кому обратиться… — голос, покоривший меня с первого звука, звучит иначе. Дрожит, но от этого не перестает быть таким же бархатным и глубоким.
Были времена, когда мое тело ныло от физических нагрузок, а сейчас оно страдает без них. Приятная усталость истомой растекается по организму. Еще две остановки, и я буду дома... Мозг не перестает прокручивать в голове программу от первого заскока до финальной точки. Нужно как следует отработать курбет. Несколько дней болезни ощутимо ослабили руки. Голова сама прислоняется к прохладному оконному стеклу автобуса. Я устала и сегодня буду спать как убитая.
— Ульяша! Проспишь остановку! — по салону автобуса распространяется басистый голос водителя. Дядя Вова поглядывает в зеркало заднего вида, улыбается. Притормаживает на моей остановке. Подскакиваю с места. Спешу на выход. Я действительно успела задремать. — Устала — спрашивает водитель. — Как там твой Аксель?
— Спасибо дядь Вов! — благодарю за своевременное напоминание об окончании моего пути. — Устала немного, — улыбаюсь ему в ответ. — У Акселя все отлично! Как Снежана? Не скучает по лошадям?
— Скучает, — нараспев проговаривает водитель. — Привезу ее в какой-нибудь из выходных. Покатается…
— Привозите, — кричу уже в закрывающиеся двери автобуса.
Дядь Вова любит поболтать. Я знакома с ним с самого детства. Вот кто не изменяет любимой работе. Всю жизнь на одном маршруте. Снежана, внучка дяди Вовы иногда бывает в комплексе. Она не спортсменка, просто любит кататься и общаться с лошадьми. Без ложной скромности могу сказать, что за десять лет я сделала неплохую рекламу комплексу среди своих знакомых. Внуки и дети многих из них время от времени посещают клуб. А пару лет назад внук моего офтальмолога увлекся троеборьем. Замкнутого и необщительного мальчишку словно подменили. Недавно участвовал в региональном турнире и взял третье место. Сколько гордости было у деда и родителей. Да я и сама ощущала себя причастной к этому событию.
Иду по тротуару, вдыхаю вкусный, насыщенный озоном воздух. Обожаю гулять после дождя. Я села в автобус под теплые тяжелые капли начинающегося дождя, который лил всю дорогу. И, как по заказу, прекратился к моменту моего приезда. Душный летний воздух изменился, стал свежим и прохладным. Ускоряю шаг, потираю предплечья, покрывающиеся мурашками. В рюкзаке вибрирует телефон.
— Да! Папуль!
— Доченька, ты дома?
— Нет. Но скоро буду! Что приготовить на ужин?
— Ульяш! Ты не жди меня сегодня. Я поздно буду.
— У тебя все нормально?
— Да, доченька. Не волнуйся.
— Я все равно ужин приготовлю. Поешь, когда вернешься.
— Хорошо. Хорошо. Давай! Я немного занят.
И что опять он от меня скрывает? Чувство тревоги рождается в груди само собой. Нехорошее предчувствие скребет когтями по душе. Открываю подъездную дверь, поднимаюсь на площадку. Дверь соседской квартиры распахивается.
— Уля, привет! — Машка выходит мне навстречу. Заплаканная...
— Что с тобой?
— Уль! У меня к тебе дело! Ты сейчас сильно занята?
— Нет. Не очень…
— Зайдешь ко мне, — кивает на приоткрытую дверь своей квартиры.
Засовываю ключи от своей двери в карман. Следую за ней.
— Улька, выручи, пожалуйста! — сразу с места в карьер бросается Маша. — У тебя ведь есть деньги? Ты же говорила, что папа собрал тебе на чемпионат. Ты же не отдала их за коня?
Смотрю на Машу. И понимаю, что никогда раньше не видела ее такой.
— Маш! Я сегодня передала их Светлане Олеговне, она уже занимается организацией поездки. Чемпионат ведь не за горами. Так совпало, что они были у меня сегодня с собой. Я хотела выкупить Акселя, но они не понадобились. Поэтому отдала их тренеру.
Маша садится на диван. Закрывает лицо ладонями. Ее плечи содрогаются от рыдания.
— Что случилось? Расскажи! Может, я все-таки смогу чем-нибудь помочь...
— Ничем ты не поможешь, — отрицательно качает головой она. — Не бери в голову. Иди домой.
— Нет! Рассказывай, — присаживаюсь рядом с ней.
Маша вздыхает. Шмыгает носом.
— Макар тачку спалил... Помнишь, ты тогда как раз была у нас. Он приехал весь взвинченный. Сразу в душ ушел. Потом ходил несколько дней, как в воду опущенный. Я из него клещами информацию тянула. Не хотел рассказывать. Несколько дней назад он наконец, поделился со мной...
— А как он мог ее спалить? Дорогая машина?
