Чумазые вихрастые мальчишки уже разбежались в рассыпную, заслышав грозный голос бабушки Тони. Только один продолжает висеть на ветке и не обращает на нее никакого внимания.
— А ну брысь отсюда, гаденыш! Совсем обнаглели уже! Дерево во дворе растет. Не для вас посажено! Так они через забор уже лезут, поганцы!
— Тоня! Это бесполезно! Его только спилить осталось!
— Я тебе спилю! Такую шпанку днем с огнем не сыщешь! Вырасти ее еще... Деревья за пять минут не вырастают, — бабушка выходит за калитку. Последний мальчишка уже сверкает пятками по проселочной дороге. — Вот бессовестные! А ветки зачем ломать то? — бабушка расстроено поднимает обломленную ветку вишни. Ягод на ней, само собой, уже нет, но она все равно заносит ее во двор.
У моей бабушки и двор, и придворовая территория, и огород в идеальном порядке. Ни где нет ни соринки, ни пылинки, ни лишней травинки. Она привыкла работать с утра до ночи. И меня решила приучить к трудовой дисциплине. Только мне никак не дойдет. Что можно убирать там, где и так идеально чисто. Верчу в руках веник. Что тут мести?
— Ульянка!
— Что ба?
— Бросай веник. Вишню будем обрывать! Петя, принеси нам стремянку!
— Тоня! Она еще не вся вызрела!
— Оборвем ту, которая вызрела!
Дед Петя несет лестницу. Бурчит себе что-то под нос.
— Давай, Ульяшка! Ты у нас самая молоденькая. Шустрая. Полезай на верх, а я снизу оборву.
Ну то, что я молоденькая это конечно, бесспорно. Мне всего то десять лет! По сравнению с бабой Тоней и дедом Петей я просто младенчик. А вот по поводу шустрости... Баба Тоня, не смотря на свои ни малые габариты, попроворней меня будет. Нехотя взбираюсь на стремянку. Дедушка уже вынес огромный алюминиевый таз и подает мне ведерко из-под майонеза. Лестница немного покачивается, когда тянусь к самым высоким веткам. Дедушка придерживает стремянку, пыхтит сигаретой. Тонкая струйка дыма поднимается вверх, щекочет мне ноздри. Я пытаюсь стать так, чтобы дым не доставал до меня. Выбираю положение поудобней.
— Улька! Ну что ты, как сонная муха? Давай, шевелись! Тебе еще косточки из нее выколупывать.
Спасибо тебе, папа:
— "Доченька ты не пожалеешь! Целый месяц на свежем воздухе! Блины, бабушкины пирожки! Речка, пруд, солнце!".
Кто только меня на этот пруд и эту речку отпускает?
— "Тебе понравится! Чего ты будешь в квартире лето просиживать, когда можно провести время с пользой! И бабушке поможешь, чем сможешь!".
Походу, только этим я и занимаюсь. Лучше бы дома осталась, как раз Гари Потере бы дочитала. У меня еще четыре книги не читанные. Как на зло, папа забыл их вместе с планшетом дома. Почему-то я уверена, что забыл он их не просто так. Уж сильно наиграно он удивлялся, извинялся и обещал привезти мне их на следующие выходные. И в первые, и во вторые выходные он их бессовестно забыл.
Я прочла уже почти всю бабушкину скромную библиотеку. Осталась только "Поднятая целина" за которую я, пожалуй, даже браться не буду. Да несколько женских романов а-ля Садовник и Герцогиня. Сегодня дочитаю "Всадника без головы" и все. Делать мне здесь больше нечего. Интернет работает очень плохо. А небольшая сельская библиотека забита всякими газетами да старыми журналами. С книгами там все печально. Ничего новенького для себя я там не нашла…
***
— Пап! А книги? Ты опять? — копаюсь в пакете, который вручил мне папа, и понимаю, что то, что я ждала больше всего, он снова не привез.
— Ульяша! Ну какие книги? Зимой будешь читать! Дочь. Пойдем сегодня на речку?
— Сам иди на свою речку, — бормочу я и ухожу в дальнюю комнату.
— Сережа! Я не знаю, что с ней делать! — бабушка прикрывает дверь в комнату, в которой я уже завалилась на диван. Можно подумать так, я ничего не услышу. Голосом моей бабушки можно озвучивать сигналы тревоги. У нее отлично выйдет и пожарная, и химическая, и радиационная. А вообще, думаю, она легко могла бы стать какой-нибудь оперной певицей. Вечерами, бывает, как затянет песню, ей соседи с края улицы подпевают. Не удивительно, что дед Петя немого глуховат.
— Антонина Федоровна! Ну что вы от меня хотите? У нее все есть! Для кого я вкалываю на двух работах? А ей не нужно ничего!
— Мать ей нужна… Сережа, — немного потише обычного говорит бабушка.
— Не начинайте.
— Сергей! Думаешь, мне легко это говорить? Четыре года уже, как нет Ольги! Четыре года ты один!
— Я не один. У меня есть дочка.
— Да как же ты не понимаешь? Девочке необходимо общение с женщиной. Сейчас ей только десять, — бабушка снова пытается говорить тише. — Через год-другой ты ей будешь о женских делах рассказывать?
— Вы расскажите.
— Сережа. Посмотри на нее. Что это за одежда такая? В мешке из-под картошки и то была бы краше. Со спины не поймешь, то ли девчонка, то ли мальчишка. И не стриги ты ее, ради Бога, под пацана больше!
— Да кто ж ее стрижет? Она сама!
— В первый раз сама. А потом?
***
