Две тугие косички с бантами на концах доходят даже в заплетенном состоянии мне почти до попы. Белая блузка с кружевным воротничком, юбка в складочку, ажурные гольфы с бантиками по бокам и блестящие лаковые туфельки. Я кручусь перед зеркалом, а мама с улыбкой наблюдает за мной.
— Ульяша! Какая же ты у меня красавица, — говорит она, поправляя мне юбочку.
— Мам! А ничего, что я буду самой маленькой в классе? Надо мной не будут смеяться?
— Ну и что, что маленькая! Маленькая да удаленькая!
В первый класс я пошла немного раньше времени. Шесть лет мне исполнилось только в июне, и по правилам в школу я должна была пойти на следующий год. Но поскольку я была хорошо подготовлена. А моя мама была учительницей. В школу меня взяли в сентябре того года. Правда, проучилась я в ней только чуть больше двух недель.
***
— Антонина Федоровна. Давайте не будем. Сколько можно поднимать эту тему? Я и сам все вижу. И все понимаю.
Бабушка тяжело вздыхает:
— Может, в спорт ее отдашь? Ну должно же у ребенка быть хоть какое-нибудь занятие.
— Да какой спорт? Вы не видите, что она совершенно неспортивная?
— Чего это она неспортивная? То, что кость у нее широкая. Так это ничего удивительного. Есть в кого! На меня посмотри! Ольгу вспомни! Она и не будет у нас Дюймовочкой. А вот физические нагрузки ей необходимы. Только и знает в телефон таращиться да в книжку. Мы с ней вчера кукурузу пололи, так она рухнула потом чуть не замертво. Даже ужинать не стала. В семь часов как свалилась, так и не просыпалась до раннего утра. Петро ее рано, конечно, разбудил. На пруд они ходили. Так она еле ноги теперь тягает. Нельзя так! Ребенок должен быть активным! Вон цыганчата обнесли мне вишню за пару минут. Налетели, как саранча, и испарились в неизвестном направлении, будто бы их и не было. А наша ходит еле-еле. Избаловал ты ее: компьютер, планшет, телефон. Лучше бы ты ей собаку купил. А еще лучше в приюте бы взяли!
— Так не хочет она собаку!
— Захотела бы! Не каждая мамка и дитя хочет. А как появляется! И любовь откуда-то берется, и ответственность за чадо. Не у всех, конечно, но в основном. Сережа, заведи ей щенка. Может, ухаживая за ним, она хоть немного отвлечется. Телефон или книжка! Мне кажется, она живет в какой-то другой реальности. Зрение ей, кстати, нужно проверить, когда читает, щурится. Я уже не раз замечала.
— Я и сам обращал внимание. К новому учебному году решим эту проблему.
Еще чего не хватало! Мало меня дразнят! Осталось очки только надеть. Ни за что я не буду их носить. Хватит с меня скобок на зубах!
— Она же нелюдимая совсем, — продолжает бабушка. — Ни друга, ни подружки. Здесь столько ребятни по улице бегает. Она за месяц ни с одним познакомиться не решилась. Говорит, что не хочет. Да только вижу же по глазам. Обманывает…
— Бабушка! Пожалуйста, сходи сама! Что я буду там делать?
— Одевайся, я сказала!
— Ба! Я устала.
— Ульяна! Я десять раз повторять не буду. Если я иду, значит, и ты идешь со мной.
Ну что она за деспот? Я эти ее казачьи песни с утра до ночи слушаю. Все! Это было в последний раз. Ни за что, больше так надолго к ней не поеду. Я бы вернулась с папой еще в прошлое воскресенье. Но он заявил, что еще минимум неделю наша квартира будет непригодна для жизни. Папа сказал, что делает ремонт в моей комнате. Вот кто его просил? Какая мне разница, какие там обои будут — в цветочек или в полоску. Мне совершенно все равно. Для меня ничего не поменяется...
— Уля! Я кому говорю! — бабушка уже надела свой нарядный халат и собрала волосы в тугой пучок на затылке.
Иду к себе в комнату возмущенно поглядывая на бабушку Тоню. Ей шестьдесят два. Волосы давно побелила седина. Но она красит их в черный цвет и продолжает носить шевелюру почти да пояса. Бабушка Тоня всегда убирает волосы очень гладко и аккуратно. Не знаю, как ей это удается. Я никогда не видела ее взлохмаченной или растрепанной. Бабушка постоянно в движении, все время работает. Крутится, как белка в колесе. При этом у нее такая осанка, будто бы она крепостными повелевает, а не полет грядки и руками драит пол. Возраст не мешает бабушке быть статной и довольно красивой. Мне кажется, она вообще не меняется. А может, я сама живу на этом свете еще не так долго, чтобы судить об этом.
Надеваю свой широкий спортивный костюм. Сейчас начну выслушивать.
— А ну-ка сними это! Немедленно!
Ну вот. Даже раньше, чем я ожидала.
— Бабушка! Или я пойду так, или не пойду вообще!
— Да что за дивчина такая! Снимай, говорю. Ты девочка! Учись выглядеть уже как девочка. Погоди! Сейчас я тебе платье принесу, — бабушка скрывается в соседней комнате.
— Какое еще платье?
— Которое я тебе на Восьмое марта дарила. Ты ж его так и не забрала, бессовестная. Бабка старалась, выбирала. А она сунула его в комод подальше…
Только не это. Ну не ношу я платья! Неужели она не видит, как по-уродски я в них выгляжу. Не просто же так, в классе меня зовут Бочка. На самом деле я понимаю, что не настолько я и толстая. Бабушка вон говорит, что я просто в теле. Но эта кличка прицепилась ко мне во втором классе. И приклеилась намертво.
***
