У нее хватило совести заявиться вместе с Макаром на похороны. Она держала букет бардовых гвоздик, вцепившись в руку своего парня, то и дело бросая на меня взгляды, в которых читалось: "Не рассказывай ему! Прошу…". И я не рассказала. Никому и никогда не расскажу этого. Слишком больно вспоминать это предательство. Слишком тяжелые воспоминания связаны у меня с той ночью.
— Уля! Может, поработаем пока без верхушек. Ты удержишь ее такими руками, — Вероника кивает на мои поджившие ссадины на ладонях.
— Ник! Я же в перчатках, — демонстрирую ей кожаные беспалые перчатки, одну из которых я сейчас пытаюсь застегнуть на запястье.
— И как тебя угораздило, Уль? Что-то ты совсем рассеянная в последнее время. Соберись уже, — говорит она и помогает застегнуть мне кнопки на второй перчатке.
— Не волнуйся! Я больше не подведу, — говорю ей, заскакивая на деревянный тренажёр. Делаю стойку на руках и поперечный шпагат в воздухе. Чувствую, как светло сиреневая ткань гимнастического костюма пропитывается кровью на левом колене. Опять корочки лопнули. Эти ранки будут заживать долго, в этом можно не сомневаться.
Вероника морщится.
— Уля! Боюсь, что перчаток недостаточно. Сейчас я принесу тебе наколенники, — говорит тренер.
А от входа доносится:
— И шлем ей принеси, хотя, наверное, его надевать уже поздно… — Егор подходит к нам. И совершенно бесцеремонно начинает меня отчитывать. — Ты нормальная вообще? Подождать пока все заживет не вариант?
Я возвращаюсь в сидячее положение, оседлав деревянную лошадь.
— Егор Александрович! В чем, собственно, проблема — спрашиваю, понимая, что сейчас он попросит меня спуститься с Феликса и непременно потащит в дальний угол зала, чтобы снова отчитать меня, как нашкодившего ребенка. То ли тот поцелуй, который я не предотвратила. То ли мое молчаливое согласие остаться у него той ночью. То ли осознание того, что я теперь действительно его должница. Не знаю, что из этого. Может, что-то определенное, а может все в совокупности дает ему повод думать, что он имеет право общаться со мной в подобном тоне.
— Пойдем, поговорим, — кивает он в сторону, указывая на выход из зала.
— Егор Александрович! У меня тренировка. Сейчас подойдут ребята. Я не могу уйти.
Егор поворачивается к Веронике. Та, взглянув на часы, ретируется на выход, сказав, что вернется минут через десять.
— Зачем?
— Что, зачем?
— Зачем вы ее отправили?
— Ты слышала, чтобы я сказал ей хотя бы слово?
— Вы глазами ее отправили!
— Уля! О чем я тебя просил?
— Я не могу сидеть дома. У меня тренировки. Я и так подвожу команду.
— Я просил тебя не пользоваться общественным транспортом. И вообще лишний раз по улицам не шастать!
— У меня нет личного водителя!
— Сколько раз я тебе сказал, что ты всегда можешь позвонить мне, и я отвезу тебя туда, куда тебе нужно?
— Я не хочу вам докучать... Вам что, делать больше нечего? Катать меня туда-сюда!
— Спускайся, — требует он.
— Не хочу!
— Лучше спустись!
— Нет. Не мешайте мне. У меня была разминка. Вы ее прервали.
— Ты сама напросилась, — он заскакивает на широкую спину деревянного коня и садится позади меня. Берет меня за талию и тянет на себя. Я упираюсь спиной в его грудь, а он, понизив голос, говорит мне на ухо: — Я просил тебя не обращаться ко мне на "вы"?
— Здесь я буду обращаться к вам только так, — спиной чувствую размеренные удары его сердца. А мое почему-то начинает стучать, как заведенное.
— Когда мы будем видеться не "здесь"?
— Я вам уже все сказала. Я думала, вы меня поняли, — шепчу, проглотив из неоткуда взявшийся ком в горле.
— Уль! Я ведь позаботиться о тебе хочу. Не отталкивай меня. Этот отморозок со дня на день вернется. Ты уверена, что он не захочет отомстить тебе?
— Не думаю, что он будет мне мстить. А если и будет, то, скорее всего, не мне, а Маше. Это ей он заплатил деньги и не получил того, чего хотел.
— Но хотел то он этого от тебя, а не от нее. Ты думаешь, сто тысяч — деньги, которые могут его сильно волновать. Это ты пробила ему башку, а не Маша. Ты задумывалась над этим? Не страшно?
Он говорит все это полушепотом, склонившись над моим ухом. Крепче прижимает меня за талию к себе. В его словах, несомненно, есть доля истины, но и то, что он предлагает. Не устраивает меня от слова совсем. Я не хочу еще больше вгонять себя в долги перед ним. Я прекрасно осознаю, что он со временем захочет в расплату. Не могу сказать, что он не симпатичен мне. Скорее наоборот. После всего, что он сделал для меня, я посмотрела на него иначе. Не вижу я больше в этом человеке того заносчивого козла, которым он мне представился при первой встрече. Я искренне благодарна ему за то, что он откликнулся в ту ночь на мою просьбу о помощи. Благодарна за то, что оставил Акселя в комплексе. Но заводить с ним отношения лишь в благодарность за это я не готова.
Ответить я не успеваю. В зал дружно заваливается команда вольтижеров. Ребята уставились на нас так же дружно, как и заскочили в зал. Егор отлипает от меня, спрыгивает с коня и уходит из зала, не обращая внимания на кучку спортсменов, сканирующих его любопытными взглядами.
