— Ничего страшного, это было давно, — говорит, отставляя пенящийся кофе с огня. Наливает его в чашку. Ставит передо мной. Двигает ко мне сахарницу и корзинку с печеньем.
Она суетится около стола. Густой и терпкий аромат свежезаваренного кофе заполняет все пространство вокруг, но его запах все равно не способен перебить ее собственный аромат. Я вдыхаю аромат ее волос и дурею. Ну что за девушка такая? Что за наваждение?
По квартире разносится трель дверного звонка.
— Ты ждешь кого-то?
— Нет, — говорит она и направляется к двери.
И тут начинается самое интересное. В квартиру вламывается парень.
— Ульяна! Где он?
— Макар. Кого ты ищешь?
— Мне Машка все рассказала! — кричит он и залетает на кухню. Парень вытаскивает их кармана толстую пачку пятитысячных купюр и шлепает ее прямо передо мной. — Подавись своими деньгами, урод. И забудь сюда дорогу! — выплевывает он. — Ульяна! Почему ты мне не сказала!? — он хватает ее за плечо и начинает трясти, как тряпичную куклу. — Почему не сказала?
Я отталкиваю его от нее, припечатывая этого психа к стене. Парень не щуплый, жилистый такой, но ниже меня на пол головы и моложе лет на десять. Мне ничего не стоит обездвижить его за несколько секунд.
— Уль! Это что за псих?
Пацан брыкается пытается вырваться. Я прижимаю его лицом к стене держу руки.
— Егор. Отпусти его! Отпусти!
Отпускаю пацана. Он поворачивается, нервно дергая плечом и обращается к Ульяне.
— Если бы ты сказала сразу! Почему ты молчала?
— Макар! Что тебе рассказала Маша?
— Что ты спишь с ним. Спишь из-за денег, которые должна ему!
— Что ты несешь? Я никому ничего не должна!
Складываю руки на груди и, облокотившись на стену, наблюдаю за ними.
— Маша сказала...
— Что еще тебе сказала Маша!? Она сказала тебе, что продала меня своему начальнику! Сказала? Что смотришь? Пойди и спроси у своей девушки, как две недели назад ночью, я оказалась вместе с ней в гостинице далеко за городом.
— Уль! Ты что?
— Что, Уль!? Она даже на похороны бабушки не постеснялась прийти после всего этого... Стояла и смотрела на меня щенячьими глазами. В которых не было ни капли сожаления, а лишь: "Не рассказывай ему, не рассказывай!". Ты думаешь я просто так от тебя две недели бегаю. Вспоминай, когда были времена, что бы я не зашла к вам хотя-бы пару раз в неделю! Я просто видеть ее не могу. Ненавижу ее! Понимаешь? Ненавижу! И тебя видеть не хочу, потому что ты рядом с ней. Потому что прошла наша многолетняя дружба и доверительные отношения закончились… Нет их больше! Все! — Ульяна всплескивает руками. — Лопнули, как мыльный пузырь! Поэтому забери свои деньги, — Ульяна припечатывает пачкой купюр в грудь парню, — и уходи. Ты ни в чем не виноват, Макар. Но прости, тебя я теперь тоже видеть не могу. — Ульяна начинает выталкивать его из комнаты. Несколько минут он еще задерживает ее на лестничной площадке. Пытается что-то сказать, выяснить. Но она, наконец, хлопает дверью и возвращается ко мне. По пути смахивая слезинки под глазами.
— Извините! Очень некрасиво получилось.
— Ну сколько можно? ИзвениТЕ, простиТЕ, проходитеТЕ, подождиТЕ, — не устаю перечислять я ее слова, адресованные мне. Мы же договаривались… — беру ее за руку и тяну на себя. Девушка не упирается, а наоборот, льнет к моей груди. Обнимаю ее. Поднимаю ее голову за подбородок, смотрю в глаза. — Ты же понимаешь, что я не просто так приехал. Я вокруг твоего дома целый час катался, все ждал, когда ты уже выйдешь. Уль! Давай по-взрослому! Ты же взрослая девушка, не ребенок. А я давно не мальчик. Ну не умею я бегать за девушками, не умею… Если сейчас скажешь "нет". Клянусь, близко к тебе больше не подойду… Ну так что? Нет?
Ульяна отрицательно качает головой.
— Уль! Я тебя не понимаю! Скажи словами: "Егор отвяжись от меня!"! — улыбаюсь, глядя ей в глаза. Не скажет... По глазам вижу, что не скажет.
— Егор. Не отвязывайся от меня...
— Прости, что без цветов. Я не смог выбрать... Какие ты любишь?
— Персики лучше цветов, — говорит она и сама тянется к моим губам.
Что я делаю? Мои руки сами обвивают его шею. Губы сами тянутся к его губам. Глаза закрываются. Ноги становятся ватными. Наши губы соприкасаются, и по моему телу рассыпаются табуны мурашек. Егор одной рукой обхватывает мою талию, отрывает от пола. Другой зарывается в мои распущенные волосы. Он прижимает меня к себе крепко. Целует, глубоко и страстно. Пьет мои губы, а я полностью подчиняюсь его власти. Ни за что не признаюсь ему, что это мой первый поцелуй. Хотя думаю, что это он и так уже понял. Тот поцелуй, который случился у него дома, не считается. Я была не в себе и сама толком не поняла, как это произошло. А сейчас я осознаю, что хочу этого. Хочу, чтобы он целовал меня. Хочу, чтобы он обнимал меня и сама хочу обнимать его.
