— Он же с четырех обычно работать начинает. И часов до одиннадцати, а иногда и до утра что-то пишет, чертит… Я один раз по собственной глупости сунулся к нему. Хотел контакт наладить. Мне показалась, что если у нас появятся общие интересы, может, нам полегче общаться будет. Так он меня потом несколько дней доставал: — Тимур, посмотри сюда! Что ты видишь? — а я смотрю, как баран, в эти его графики. Говорю: — Палки я вижу, Егор! Красные и зеленые палки... Вот длинная зеленая палка, вот короткая… — он психует, начинает мне опять хрень свою втирать.
— Так чем он занимается?
— На бирже торгует.
— И что каждый день? — спрашиваю я вспоминая вчерашний вечер, который мы провели вместе.
— Зависит от сделок...
Мы подходим к воротам. Заходим на территорию. По пути отмечаю, что машина Дианы припаркована на своем месте. Она то что здесь делает? Последние дни она нечасто здесь появляется. На территории еще несколько машин сотрудников и Костин Фольксваген тоже здесь. Почему-то сердце начинает биться быстрее. Я уже не слушаю Тимура, который продолжает болтать, не догадываясь, что я его уже не слышу. Голова сама начинает вертеться по сторонам. Тревога нарастает все больше и больше. Я ускоряю шаг, а за тем и вовсе перехожу на бег. Огибаю манеж и спешу к площадке, на которой тренируются конкуристы. Диана верхом на Акселе объезжает территорию.
— Что ты собираешься делать? — кричу ей.
Аксель слышит меня и игнорирует ее требования продолжать путь в выбранном ею направлении. Идет в мою сторону. Она сильнее бьет по его бокам ногами и тянет повод, пытается развернуть его. Он вскидывает голову, ведет себя очень беспокойно. Наконец я подбегаю к ними, хватаюсь за мартингал.
— Слезь с него! Ты же видишь, он нервничает!
— Отвяжись!
— Диана! Не смей заставлять его прыгать! И вообще, почему ты не надела ему ногавки?
— Твое какое дело? Его седлал Костя!
— Я уверена, что Костя готовил его к прогулке, а не к конкурной тренировке!
— Не много ли ты себе позволяешь, Ульяна!? Кто ты такая, чтобы я перед тобой отчитывалась — спрашивает она, зло сверкая глазами.
— Спускайся! — кричу я не своим голосом. — Ты и его покалечишь, и сама покалечишься! Ты же знаешь, что он не возьмет ни одно препятствие!
— Отвали! — Диана пытается оттолкнуть меня ногой. Аксель нервничает все больше. Меня прошивает молнией воспоминаний. Он так же нервничал у меня во сне. Конь бьет передними копытами. Я крепко вцепляюсь в мартингал, и только это не позволяет ему встать на дыбы. Я в буквальном смысле вешу на ремнях.
— Диана! — из далека доносится крик Светланы Олеговны. Она бежит к нам следом за Костей. Тимур тоже не отстает от них. Костя подбегает и хватается за повод.
— Диана! Спускайся! — запыхавшись, произносит Светлана Олеговна. — Ты меня добить решила? Что ты творишь?
— У меня больше нет лошади, мама. Поэтому мне больше ничего не остается, как взять его...
— Спускайся, — нервно произносит тренер. Наконец Диана спешивается. Костя отводит Акселя в сторону. — Что ты задумала? Тебе было мало сломанной ноги. Не хватает нам сломанного позвоночника?
— А ты что, волнуешься за меня? — Диана подходит ближе к матери. Становится напротив нее. Смотрит прямо в глаза. — Ты все у меня забрала, мама! Папа погиб из-за тебя! — Диана тычет пальцем ей в грудь. — Лаванду продали из-за тебя! — снова толкает ее. — Ты хотя бы раз задумывалась, какого мне? Ты задумывалась о том, что она значила для меня? Что ты сделала, мама, когда этот козел начал распоряжаться нашим имуществом. Сказать тебе, что ты сделала!? Ты побежала умолять его оставить эту больную рухлядь! — она указывает на Акселя. — Лишь потому, что Ульяна расстроится… Потому что Ульяна будет страдать! Ты не попросила за Лаванду, зато просила за Акселя... А вообще, мама, ты вырастила достойную воспитанницу. Ты воспитала ее под стать себе, — теперь она кивает в мою сторону, — ты воспитала, такую же подстилку, как и ты сама!
Звук звонкой пощечины оглушает всех присутствующих. Диана прижимает ладонь к щеке. Из ее глаз брызгают слезы. Она отворачивается от матери и смотрит на меня.
— Ты мне за все ответишь, сука! — бросает она мне и быстрым шагом направляется в сторону парковки.
— Ты в порядке? — обращается ко мне Тимур. — Во она шизанутая! По ней и так, конечно, видно было, но чтобы на столько, — качает он головой. — Нужно сказать Егору, чтобы ее вообще пускать сюда перестали. А то кто знает, что у нее там в голове за причуды!
Я забираю Акселя у Кости, который тоже прибывает в шоке. Бедная Светлана Олеговна...
— Так что, сказать ему? Как думаешь? — Тимур снова обращается ко мне.
— Не трогайте ее... Она всегда была такой.
— Да ладно?
— Ну... — кручу рукой в воздухе, не могу подобрать слова. — Не настолько, конечно, но это все в ее репертуаре… Тимур, ты не закинешь мой рюкзак в раздевалку? — достаю из рюкзака телефон и сую его в задний карман джинсовых шорт.
— А ты куда?
— Прогуляемся немного!
— А можно я с тобой?
