Спать не хотелось совсем, несмотря на то, что я чувствовала себя разбитой и опустошенной. Я зашла в ванную, умылась и почистила зубы. Не знаю, откуда берется этот привкус. Но даже сейчас я ощущаю терпкий вкус гари на языке. Прошла обратно в комнату, откопала пестрый трикотажный халатик, который недавно купила мне бабушка. Халат оказался слегка измятым. Что не удивительно. Ведь я совсем не бережно засунула его на самое дно ящика. Этот комод забит моими вещами. Из многих я уже выросла. Большую часть из этой одежды покупала мне бабушка. Почти все вещи новые, я ничего из них не носила. Перекусываю пластиковую леску, на которой висит картонная этикетка. Надеваю халат, застегиваю молнию. Сейчас я словно уменьшенная копия бабушки. Но мне хочется ее немного порадовать. Иду на кухню.
Дед Петя проснулся. Сидит на кровати, прищурив один глаз, смотрит на меня:
— О! Ульянка! Я тебя не узнал! Думаю, что за дивчина тут мимо бегает.
— Доброе утро, дедушка!
— Доброе, доброе, — дед шарит по карманам своих треников. Скорее всего, ищет сигареты.
— Дед Петь. А ты будешь блины на завтрак?
— Кто ж от блинов то откажется — говорит дед, выбивая сигарету из пачки. — Сама, что ли, печь собираешься?
— Не знаю получится ли. Хочу попробовать.
— Получится, Ульяшка. Чего ж не получится, — говорит дед и направляется к окну.
— Дедушка, не кури в доме!
— Ой! Еще одна! — с досадой прикрывает форточку. — Ты это... Главное, яиц побольше вбей.
Бегу на кухню. Я не раз видела, как бабушка печет блины. И мне так хочется сделать что-нибудь для нее. В холодильнике оказывается только два яйца.
— Дед Петь! А побольше — это сколько, — кричу, параллельно снимая банку с мукой с полки.
— Ну, штук пять-шесть, — громко отвечает мне дед с крыльца. — Яйца свяжут тесто и блины рваться не будут, — поясняет дедушка, слегка прокашлявшись.
Выхожу на крыльцо, обуваю шлепанцы.
— В курятник?
— Ага, — шлепаю по мокрой росистой траве.
— Ты б взяла что-нибудь. Во что яйца собрать! — кричит дед вдогонку.
— Да я так! — собираю яйца из гнезд, прям в подол халата. Одну несушку приходится согнать с места. Она подскакивает, бьет крыльями, недовольно кудахчет.
— Говорил же, нужно что-то взять! Сейчас ты бабке глазунью прям на дорожке сделаешь!
Я осторожно несу яйца в подоле. Не думала, что их будет так много.
— Ой! Улька! Бабка тебе сейчас даст! Ты зачем квочку согнала? Посмотри! Видишь, карандашом крестики намечены. Их же бабка подложила на цыплят.
Дедушка быстро выхватывает с десяток помеченных яиц. В лукошко, которое нес мне.
— Не говори бабке! Может, не заметит. Я обратно отнесу. Квочка только пару дней как села.
— Ну я же не знала! Цыплята теперь погибнут?
— Да нет там еще никаких цыплят. Успокойся!
***
По совету деда в тесто я разбила пять яиц. Делала все на глаз. Бабушка ведь тоже никогда ничего не взвешивает и не отмеряет. Ну зачем я столько его навела? Целая кастрюля жидкого теста стоит на столе. Первые три блина порвались, я обожглась. Пока держала палец под струей холодной воды, четвертый блинчик сгорел. Ну зачем я связалась с этим!
Я пользуюсь газовой плитой, могу сама себе подогреть обед или вскипятить чайник. Но готовить, а тем более печь что-то я еще никогда не пробовала. Папа не настаивает, а бабушка хоть и пыталась научить меня чему-нибудь. Сильно с готовкой никогда не приставала. Может, потому, что знает мое отношение к огню.
— Ой, начадила, — говорит бабуля, снимая сковороду с огня.
— Ульяна! С чего вдруг — кивает она на тесто.
— Я хотела сделать что-нибудь, что тебя порадует.
— Сильно обожглась? — бабушка рассматривает мой палец.
— Нет, немного.
— Иди помажь чем-нибудь. Посмотри, там в аптечке куча разных мазей.
— Не надо, пройдет, — говорю я и сую руку в карман халата. В глазах бабушки вижу удивление.
— Что рвутся, да?
— Ага.
— Сейчас мы это поправим. А зачем так много навела?
— Дед Петя сказал побольше яиц вбить. Я вбила... И нечаянно много молока налила. Я не хотела. Просто банка неудобная.
— Ничего, успокойся. Сейчас разберемся. Только печь тебе их придется до обеда. Мне некогда, Ульянка! Сможешь?
— Ну, если ты покажешь...
Никогда я еще не видела такой высокой стопки блинов. Я и правда пекла их больше двух часов. Оказалось, что это не так сложно. Блины больше не рвались, только подгорело несколько штук. После завтрака бабушка допекла их сама в две сковороды. У нее так ловко это получалось.
***
— Ульянка! — кричит мне дед с крыльца. Выглядываю из-за занавески, которая занавешивает дверной проем. У бабушки Тони в теплое время года всегда входная дверь на распашку. — Вот зря вчера с бабкой в центр не сходила. Если бы не Натаныч… Я бы не узнал.
— Что, не узнал?
— Что джигитовку сегодня казаки устраивают на Кобзевой поляне. Как ни как, день станицы, да еще и юбилей, — покачивая головой, говорит дедушка, пытаясь придать своим словам наиболее важное значение. — Чем ты там занимаешься. Бросай! Пойдем, а то все пропустим...
— А что такое джигитовка?
— Увидишь! Только собирайся пошустрее!
— А бабушка пойдет?
— Пойдет, пойдет! Она ж меня за тобой и отправила!
