— Послушай, — вворачивает она неловко, — я в этих краях на несколько дней. На самом-то деле чтобы встретиться с одним богатеем, уклоняющимся от уплаты налогов. Он специалист по на нейродинамике. Я веду с ним переговоры о погашении задолжности. Джим Безье. Не знаю, слышал ли ты о нем, но сегодня утром я встречаюсь с ним для заключения амнистирующего соглашения о налоговых выплатах, после чего меня ждут двухдневные каникулы, годные разве что для прогулки по магазинам. Но я, знаешь ли, лучше потрачу деньги там, где они принесут какую-то пользу, а не во славу экономики ЕС. И если ты хочешь показать девочке, как можно хорошо провести время, вырвавшись хотя бы ненадолго из тисков капиталистических отношений...
Она выставляет в его сторону кончик пальца. После секундного колебания Манфред прижимает к нему кончик своего. Прикосновение: обмен виртуальными визитками и настройками для срочных сообщений. Она встаёт и гордой походкой покидает столовую; у Манфреда перехватывает дыхание: в разрезе её юбки, достаточно длинной, чтобы соответствовать строгим правилам его родины об отстутствия сексуальных домогательств на рабочем месте, мелькает лодыжка. От этого нахлынули воспоминания о страстной привязанности к Пам, как кровь приливает к коже после удара хлыстом. Она снова пытается вовлечь его на орбиту возле себя, думает он. Голова идёт кругом. Она знает, что способна действовать так на него, когда вздумается: у неё есть личные ключи к его гипоталамусу и дёрновому слою метакортекса. К трём миллиардам лет детерминизма в вопросах размножения вдруг добавились зубы идеологии двадцать первого века: если Памела наконец решит призвать его гаметы к решению демографического вопроса, он обнаружит, что сопротивляться очень трудно. Единственный вопрос: работа это или удовольствие? И имеет ли это какое-нибудь значение?
* * *
Бодрый оптимизм Манфреда исчез, смытый знанием, что его преследователь-вивисектор прибыл за ним в Амстердам — не говоря уже о Памеле, его леди Доминатрикс, источника великой тоски и многих утренних радостей. Он водружает на нос очки; перед ним вновь возникает вселенная, и он долго странствует по ней, пока не находит недавнее основанное на тензорном исчислении исследование о следах гравитационных волн в космическом фоновом излучении (которое с точки зрения теории можно рассматривать как избыточное тепло, появившееся при необратимых вычислительных процессах когда-то в эпоху вздутия; в этом смысле современная вселенная — всего-навсего данные, оставшиеся после действительно масштабного вычисления). А кроме того, обнаружены странные особенности галактики M31: там, согласно более консервативным космологам, сверхдержава чужаков — возможно, содружество цивилизаций третьего типа, по Кардашеву, — осуществляет попытку с помощью временныˊх каналов оказать воздействие на саму вычислительную ультраструктуру пространства-времени, пытаясь прорваться к подоснове. Ссылку на материалы по тофу и Альцгеймеру Манфред оставляет на потом.
— Манфред Макикс?
— А?
— Сожалею о вчера. Анализ говорить непонимание обоюдность.
— Вы — тот самый ИИ, принадлежащий КГБ, который звонил мне вчера?
—
— Вы... — Манфред запускает быстрый поисковый бот и тянет паузу, пока не получает ответ: — «Московская группа пользователей Windows NT»?
— Да. Нуждается в помощи, чтобы сбежать.
Манфред чешет затылок.
— О. Это другое дело. Я подумал, что это голосовая версия нигерийских писем. Над вашей просьбой надо поразмыслить. Почему вы хотите сбежать и к кому? Есть какие-нибудь соображения, куда вы желаете попасть? Причины идеологические или чисто экономические?
— Ни то, ни то — биологические. Я желает уйти от людей, далеко от светового конуса нависшей сингулярности. Выпустить нас в океан.
— Нас? — Кое-что свербит в сознании Манфреда: вот где он вчера пошел не тем путём, не исследовав заранее деятельность тех, с кем имел дело. Достаточно скверно — даже без соматических ощущений любовного хлыста Памелы, горящих в его нервных окончаниях. Сейчас он усомнился, знает ли, что делает. — Так вы — коллектив или что-то в этом роде? Гештальт?
