Но так уж получается, что развиртуализация избавляет его от трат наличных; оказывается довольно его рукопожатия в знак принятия благодарности за экспертное заключение в некой свободно высказанной речи по поводу одного судебного процесса, касающегося порнографии, годы назад и на другом континенте. Поэтому он уходит с аккуратной упаковкой, которую можно почти законно ввезти в Массачусетс, во всяком случае если с честным лицом утверждать, что это — кокетливое нижнее белье для двоюродной бабушки. Пока он идёт, возвращается бумеранг его полуденных патентных заявок; две из них приняты, и он сразу же передаёт права на них Фонду свободно используемой инфраструктуры. Ещё две идеи спасены от риска монополизации, обрели свободу расточительно метать икру в море мемов.
По пути назад к гостинице он проходит мимо «Де Вилдемана» и решает заглянуть. Какофония радиочастотного шума, исходящего от стойки, оглушает. Манфред заказывает дымчатый доппельбок и прикасается к медной трубе, чтобы считать след виртуальной визитки. За столиком в глубине заведения...
Он почти в трансе подходит и садится напротив Памелы. Она полностью очистила лицо от косметики и переоделась в скрывающую тело одежду; брюки армейского покроя, рубашка с высоким воротником, простейшая прическа. Западный аналог паранджи, полная десексуализация. Она замечает свёрток.
— Манни?
— Откуда ты знала, что я здесь? — Её стакан наполовину пуст.
— Следила за твоим веблогом. Я — самый ярый фэн твоего дневника. Это мне? Не следовало так тратиться! — Её глаза вспыхивают внутренним светом, пересчитывая его рейтинг пригодности к воспроизводству в соответствии с некой тайной методикой
— Да, тебе. — Он пододвигает к ней свёрток. — Знаю, что делать этого не следовало, но ты слишком сильно действуешь на меня. Можно один вопрос, Пам?
— Я... — Она быстро оглядывается. — Сейчас можно. Я не при исполнении, и жучков на мне, насколько я знаю, нет. Хотя эти бейджи... Ходят слухи, что и выключенные они... понимаешь? Продолжают записывать даже когда ты думаешь, что они не пишут. Просто на всякий случай.
— Не знал, — говорит он, откладывая эту информацию в закуток памяти, на будущее. — Для контроля лояльности?
— Всего лишь слухи. Так что за вопрос?
— Я... — Теперь его очередь запнуться. — Я все ещё тебе интересен?
Мгновение она кажется пораженной, затем хихикает.
— Манни, ты — самый восхитительный кретин из всех, кого я встречала! Ровно в тот момент, когда я решила, что полностью убедилась в твоём безумии, ты самым фантастическим образом показываешь, что с твоей головой всё в порядке. — Она протягивает руку и обхватывает его запястье, удивляя и потрясая прикосновением кожи к коже. — Конечно ты все ещё мне интересен. Ты самый гадкий и самый сладкий самец-гик, которого я знаю. Почему, ты думаешь, я здесь?
— Следует ли это понимать так, что ты хочешь возобновить наши обязательства?
— Они и не отменялись, Манни, я просто вроде как ждала, пока ты наведёшь порядок в мозгах. Я думала, что тебе нужен простор. Однако ты не прекратил бежать; ты все ещё не...
— Да, есть такое. — Он вынимает свою руку из её руки. — А котята?..
Она выглядит озадаченной.
— Что котята?
— Ладно, не будем об этом. Почему именно этот бар?
Она хмурится.
— Нужно было найти тебя как можно скорее. До меня дошли слухи, что ты сотрудничаешь с КГБ, стал коммунистическим шпионом. Это же враньё, надеюсь?
— Враньё? — Он смущенно качает головой. — КГБ не существует уже более двадцати лет.
— Не будь опрометчивым, Манни. Я не хочу терять тебя. Я настаиваю. Пожалуйста.
Он оглядывается, услышав скрип пола. Дреды и тёмные очки, под которыми мерцают огоньки: Боб Франклин. У Манфреда щемит сердце — он смутно припоминает, как уходил с мисс «Арианспейс» под руку незадолго до того как все вокруг стало всерьез нетрезвым. Затем решает, что она была очень мила, хотя совсем не такая, как Памела: Боб старается использовать только лучшее. Манфред представляет их друг другу:
— Боб, это Пам, моя
Боб ставит перед ним полную кружку; Манфред понятия не имеет, что в ней, но отказаться будет некрасиво.
— Не сомневаюсь. М-м... Манфред, можно перекинуться с тобой парой слов? Об идее, высказанной тобой вчера вечером.
— Можете говорить. Всем присутствующим можно доверять.
Боб в ответ поднимает бровь, но тем не менее продолжает:
