Акселерандо полностью

            — Дело не столько в том, что их нужно рассматривать как равных человеку, сколько в том, что если их не рассматривать как людей, то весьма вероятно, что и другие загруженные сознания тоже не будут рассматриваться как люди. Вы создаете юридический прецедент, Боб. Мне известно о шести других компаниях, проводящих сейчас исследования, связанные с загрузкой сознания, и ни одна не задумывается о правовом статусе загруженного. Если вы не задумаетесь об этом сейчас, то к чему вы полагаете прийти через три года? Через пять лет?

            Пам периодически переводит взгляд с Франклина на Манфреда и обратно, как зациклившийся бот, неспособная в полной мере осознать то, что наблюдает.

            — Каких это потребует затрат? — печально спрашивает она.

            — О, думаю, до хрена миллионов. — Боб пристально смотрит в свою пустую кружку. — Хорошо. Я с ними пообщаюсь. Если клюнут, следующие сто лет будешь кормиться за мой счёт. Ты действительно полагаешь, что они способны управлять добывающим комплексом?

            — Для беспозвоночных они невероятно находчивы, — отвечает Манфред с невинной усмешкой. — Они, может, и узники условий своего происхождения, но при этом всё ещё способны приспосабливаться к новой окружающей среде. Только подумайте: вы создадите гражданские права для целого нового меньшинства — которое недолго будет оставаться меньшинством!

            * * *

            Вечером Памела появляется в гостиничном номере Манфреда, одетая в чёрное, открытое вечернее платье, скрывающее туфли на высоких, острых каблуках, и в большей части тех вещиц, которые он приобрёл для неё днем. Манфред открыл личные дневниковые записи её программам-агентам. Пам злоупотребляет привилегией, укладывает его парализатором, едва он выходит из душа, и, пока он лежит распластанный, закрепляет во рту специальный кляп на ремешке и привязывает Манфреда к раме кровати, прежде чем у него появляется шанс заговорить. Затем на его возбудившийся член надевает латексный мешочек, содержащий слабо анестезирующее масло — незачем позволять ему достичь оргазма, — прицепляет к его соскам электроды, вставляет смазанную латексную анальную затычку и закрепляет ремешком. Уходя в душ, он снял дисплейные очки. Пам перезагружает их, подключив к своему карманному компьютеру, и осторожно водружает ему на глаза. Всё, чего ей не хватало, она изготовила с помощью трехмерного принтера в гостиничном номере.

            Начальная настройка завершена; Памела обходит кровать, критически осматривая дело рук своих во всех ракурсах, задумавшись, с чего начать. В конце концов, дело не только в сексе: это — произведение искусства.

            После секундного размышления она натягивает на его голые ноги носки, затем, осторожно пользуясь крошечным тюбиком цианакрилата, склеивает ему кончики пальцев на руках. И выключает кондиционер. Манфред крутит кистями и напрягается запястья, проверяя манжеты. Жёсткая фиксация — самое близкое к сенсорной депривации, чего она может добиться без специальной ванны и инъекции суксаметония. Она контролирует все его ощущения, не заблокированы только уши. Очки открывают ей канал высокой пропускной способности прямо в его мозг, создавая поддельный метакортекс, нашептывающий управляемую ею ложь. Мысль о том, что она собирается сделать, вызывает у неё возбуждение, бедра обдаёт жаром. Впервые она способна проникнуть внутрь его сознания, не только тела. Она наклоняется и шепчет ему в ухо:

            — Манфред, ты слышишь меня?

            Он дергается. Во рту кляп, пальцы склеены. Замечательно. Никаких сторонних каналов поступления информации. Он беспомощен.

            — Примерно так, Манфред, чувствует себя больной тетраплегией, прикованный к постели расстройством той части нервной системы, что отвечает за моторику. Запертый в собственном теле атипичной формой коровьего бешенства, из-за того что съел слишком много зараженных бургеров. Я могу ввести тебе МФТП, и ты останешься таким до конца своих дней — будешь гадить в мешок и писать через трубочку. Неспособный разговаривать. И никого, кто бы о тебе позаботился. Тебе понравилось бы такое?

            Он пытается пробурчать что-то через мячик кляпа. Пам задирает юбку к талии, забирается на кровать и оседлывает его. Дисплейные очки воспроизводят сцены, которые она записала в окрестностях Кембриджа предыдущей зимой — сцены в приютах и на общих кухнях. Опираясь на него коленями, она шепчет ему в ухо:

            — Двенадцать миллионов — вот сколько, мальчик, ты должен им, как уверяют. Как ты думаешь, сколько ты должен мне? Шесть миллионов чистоганом, Манни, шесть миллионов, которые не достанутся твоим голодным виртуальным детишкам.

            Он мотает головой, будто пытается спорить. Так не пойдет; она больно шлёпает его, добавляя оттенок ужаса к его явному испугу.

            — Сегодня я видела, как ты транжирил бесчисленные миллионы, Манни. Миллионы, связывающие ракообразных с пиратским Масспайком! Ты ублюдок. Знаешь, как я должна поступить с тобой? — Он съеживается, неуверенный, всерьез она или только запугивает. Это хорошо.

            Нет никакого смысла пытаться поддерживать беседу. Пам пригибается так низко, что чувствует ухом его дыхание.