В театре мне сообщили, что меня вызывают в горисполком. Председатель горисполкома меня очень хорошо встретил, говорил о наших спектаклях, которые ему очень нравятся, сказал, что наш репертуар интересный, весьма разнообразный и актуальный. Спросил меня, откуда мы достаем такие богатые костюмы и декорации. Я ввел его в кухню нашего производства. Он просто не поверил, что декорации сделаны из старых газет и что костюмы сделаны нашими собственными руками. Потом председатель коснулся нашего заработка, и я ему откровенно рассказал, что живем мы крайне туго ввиду того, что мы трудколлектив, нам много приходится платить за аренду театра и за свет, и эта статья нас буквально «съедает». Он серьезно и внимательно меня выслушал, потом позвонил и велел вошедшему секретарю пригласить трех товарищей из горисполкома. Вскоре они явились, поздоровались со мной, и председатель горисполкома без особых комментариев предложил товарищам срочно предоставить нашему коллективу и театральное помещение и свет бесплатно.
Я был обрадован безмерно и хотел уже бежать сообщить эту радость своим товарищам. Председатель, улыбаясь, остановил меня движением руки, предложив сесть и не торопиться и после небольшой паузы продолжал:
— Товарищ Гарянов, а сколько вы спектаклей сыграли в помощь голодающим Поволжья?
Я ответил, что в помощь голодающим Поволжья мы сыграли пять спектаклей на сумму такую-то, что перед тем, как мы выедем с театром, мы еще дадим несколько спектаклей, на что он мне сказал, что уезжать нам в Туапсе еще рано и что, мол, народ Сочи тоже нуждается в нашем искусстве и тут же объявил мне постановление горисполкома, что наш коллектив награждается за работу в помощь голодающим Поволжья грамотами горисполкома и каждому рядовому члену коллектива выдается по полпуда, а руководящему составу театра по пуду белой муки. Я сердечно поблагодарил председателя горисполкома и его товарищей и стремглав, не помня себя от радости, бросился в театр сообщить товарищам это радостное известие.
Вбежав в театр, где в этот момент шла репетиция, я сообщил, что, во-первых, наш коллектив освобожден от платы за театр и за электросвет. Это вызвало буйную радость и аплодисменты, потому что освобождение от этой статьи очень дополняло наш скромный заработок. Во-вторых, я встал на стул и торжественно объявил, что горисполком награждает нас за работу грамотами и мукой. Вот тут-то поднялось нечто невообразимое: кто-то сыграл от радости туш, кто-то басом пропел: «Ай да спасибо и слава Сочинскому горисполкому», а наш Митя пустился плясать «барыню». Репетировать мы уже больше не могли и немедленно всем коллективом отправились получать нашу беленькую муку, а вечером всем коллективом собрались в театре. Каждый дал по несколько стаканов муки и наши актрисы напекли вкусные белые, давно невиданные нами лепешки, какие-то пирожки с сушеными грушами, лесными дичками. И казалось, ничего нет вкуснее на свете этих пирожков и лепешек, которые мы запивали морковным и яблочным чаем.
Поздно мы разошлись по домам. А на утро репетиция нового спектакля шла полным ходом. Предложение отложить поездку в Туапсе заставило нас задуматься и изменить наш репертуар и дальнейшую работу театра. Мы решили, по совету партийной организации, в наш репертуар больших, а иногда и громоздких пьес, вставить «особые вечера». В этот вечер должны были входить интермедии, гротеск, сатира, лубок, балет, юморески, инсценировки и музыкальные вещи. Острым словом сатиры, пародией, куплетами нам надлежало бичевать и разить тех, кто мешал советским людям жить и работать. Но мы не только бичевали, мы находили теплые и сердечные слова, с которыми обращались к тем, кто совершал трудовые подвиги, к героям труда. Рождался новый театр, новый жанр — новый спектакль из разнообразных жанров, разных красок театрального искусства вплоть до цирковых номеров. В программу вечера должно было все войти, что есть в искусстве. Это было крайне трудное дело, но мы всем коллективом с энтузиазмом приступили к работе. Среди наших актеров нашлись товарищи, которые оказались хорошими певцами, певицами, танцорами, музыкантами.
На помощь нам пришли архивы прошлого театра, театра Мольера, театра пьеро-пьерет и арлекинов.
Мы театрализировали современную советскую сатиру. Нашли новых актеров (не драматических) и привлекли их в наш театр. Предстояло сделать все заново — от входа в театр до кресел в партере и одежды билетера, все переоформить и одеть в стиле спектакля, который давали в тот или другой вечер, и мы это сделали. Фантазия нашего талантливого Тележинского развернулась во всю мощь, смелым выдумкам его не было предела.
Наш актер Роман Шау своим талантливым пером помогал Тележинскому и дополнял наш репертуар народными песнями, которые у нас исполняла актриса Н. А. Гарянова и весь наш коллектив. Песенки нашего театра были оригинальны и доходчивы, а песенку, которая была прологом к началу нашей программы вскоре пел буквально весь город, особенно молодежь. Ее написал Роман Шау.
