Акцентор полностью

Прежде чем я успеваю сделать вдох, он оказывается возле меня, крепко обхватив мое горло. Он сжимает, недостаточно сильно, чтобы перекрыть мне кислород, но достаточно, чтобы я начала жадно ловить воздух. Наши лбы сталкиваются.

– Я не люблю, когда мне лгут, Элеонор. Я и так сейчас сдохну из-за того, что ты находишься в моих руках, в нашем доме. Будь хорошей девочкой и не ври мне в лицо, пока я не вошел в тебя кухонным ножом. Ты поняла меня?

Я киваю и не двигаюсь, потому что он продолжает смотреть на меня так, будто хочет наброситься, а потом раздавить.

– Теперь ты будешь слушаться?

Я снова киваю.

– Используй голос.

– Да…

Садистская ухмылка растягивает его губы, когда он достает из кармана белый револьвер.

Настоящий. Мой.

Тот самый пистолет, который я пыталась использовать против него, когда он гнался за мной по лесу, наслаждаясь погоней.

Примечание:

Психологическая установка – это неосознанные мысли и эмоции человека, исходящие из его предыдущего опыта и определяющие его действия в различных ситуациях.

Окрестности Элгина, Шотландия.

Тень.

Все мое тело каменеет, когда я ощущаю, как дуло царапает мою щеку и двигается вверх по виску. Ледяной адреналин начинает струиться по венам, и я делаю все возможное, чтобы не удариться в истерику.

– Убери… пистолет.

– Это не первый опыт. Почему ты так нервничаешь?

– Тогда я была пьяной и раздавленной, но сейчас я осознаю каждую гребаную секунду. Убери…

– Ты не выполняла моих просьб, когда я был предельно вежливым, детка. Стоило ценить мое изумительное терпение. Начни с юбки.

Моих слез становится больше. Он целует укус, который оставил на моей шее.

– Он ведь не заряжен, верно? – спрашиваю я дрожащим голосом.

Не прекращая целовать мою кожу, он вытягивает руку в сторону и нажимает на курок. Я вскрикиваю, когда грохот разбиваемого стекла доносится до моего обостренного слуха. Пуля попала в окно, и теперь холодный воздух с улицы касается кожи и пробирает до самых костей.

– Господи, ты сумасшедший… Ты м-мог меня убить! – мой голос истерически повышается. Может быть, если мне удастся вырваться и убежать, следующая пуля украсит мою голову.

– Мог… могу, на самом деле я часто думаю об этом, – он проводит носом по моей щеке. – Какая ты красивая… Бальзамирование твоего тела стало бы искусством. Я бы ввел фиксирующий раствор в твои сосуды и пропитал тебя бальзамом из глицерина, уксусно-кислого калия, уксусно-кислого натрия, воды и вспомогательных веществ. Блядь, меня это возбуждает. А тебя?

Мой подбородок дрожит.

– Маленький ангел, не плачь. Я тебя напугал? – я закрываю глаза, когда его пальцы ласково проводят по мокрым губам. – Я не убью тебя. Я люблю твой голос больше всего на свете. И я не хочу, чтобы от тебя пахло антисептиком, мне нравятся персики. Снимай одежду, – его голос стал глубже, нетерпеливее, понижаясь до самого темного оттенка.

Очередной поцелуй, и он отрывается от моей шеи, чтобы проследить за своими действиями. Пистолет опускается на мое бедро, а затем поддевает края юбки до такой степени, что его взору открываются подвязки чулок.

– Пожалуйста, не надо…

– Ну же, детка. Дай мне посмотреть на тебя. Это потрясающе.

Злые слезы обжигают мои глаза.

– Пошел к черту, ты больной уб… ах!

Его зубы вонзаются в мою губу, прежде чем я успеваю закончить предложение, и мое дыхание прерывается, когда он слизывает каплю крови и улыбается мне в рот.

– Ты возбудилась? Твои соски так приветливо торчат.

Жар медленно затапливает всю мою систему. В доказательство своих слов он щелкает по моей груди, и я хочу провалиться сквозь землю. Он трогает меня поверх джемпера, медленно перебирая соски. Внизу живота вспыхивает искра удовольствия, и я делаю глубокий вдох.

Я отрицаю тот факт, что мое тело реагирует. Даже в тот момент, когда он приставил ко мне гребаный пистолет, рассказав влажные мечты о моем бальзамировании.

– Хватит.

Я в очередной раз предпринимаю попытку вырваться и зажмуриваю глаза, когда он делает новый укус на моей шее. А потом еще один засос. И еще. Я сопротивляюсь изо всех сил, но его силы стократно превосходят мои.

– Я могу играться с твоими сиськами и шеей всю ночь напролет, но у нас впереди урок, ангел. Сначала ты сделаешь домашнее задание, и только потом кончишь, – он выпрямляется.

Рука, все еще держащая мое горло, тянет меня вперед и заставляет подняться с высокого стула. Теперь мы поменялись местами. Он сидит, а я стою, запертая между его сильными бедрами.

– Снимай, – приказывает он потемневшим голосом.