Акцентор полностью

Так что, по его мнению, может быть еще более захватывающим?

– Ты можешь хотя бы для разнообразия не сводить все к сексу? – я хмурюсь и отворачиваюсь, когда он подносит мою ладонь к своим губам и медленно целует запястье.

Господи, я сейчас умру. Я серьезно.

– Я должен был предупредить, – он останавливается, сильные пальцы обхватывают мою челюсть. – Посмотри на меня, ангел.

Мне хочется списать свою реакцию на холодный шотландский воздух, из-за которого мурашки атакуют каждый дюйм моего тела, но это было бы очередной ложью. Все из-за него.

Всегда из-за него.

Я перевожу на него взгляд и напряженно смотрю из-под ресниц.

– Охуеть, – хрипит он, насильно направляя мое лицо под фонарный свет. – Сейчас они стали более синими. Мне нужно увидеть все возможные оттенки.

Дрожь пробегает по моему позвоночнику, когда парень внимательно смотрит на меня из-под капюшона. Мне ужасно неловко, потому что никто и никогда не смотрел на меня… так, как смотрит он.

Мне стоит быть спокойнее. Но у меня ни черта не выходит. Я делаю шаг назад, сбрасывая его прикосновения, и скрещиваю руки на груди.

– Ты закончил? Прекрати обращаться со мной, как с куклой, и скажи, что мы будем делать.

Самое ужасное, что можно допустить, – это позволить кому-то вроде него паразитировать в вашей голове. Его запах уже въелся в мою кожу, терпкий аромат его одеколона даже ощущается на языке, и да, я помнила его наизусть спустя гребаную неделю отсутствия.

– О, я даже близко не закончил с тобой, – он улыбается, и на миг я теряю свою концентрацию. В пустых глазах появляется теплый оттенок, пожалуй, это самое живое проявление эмоций на его пугающем лице.

Я прочищаю горло:

– Ты не ответил на вопрос.

– Для начала мы поужинаем, – он прищуривается, когда я закутываюсь в пальто, а затем протягивает руку, но не позволяет мне ее игнорировать. Прежде чем я успеваю сделать вдох, этот подонок легко поднимает меня на руки, неторопливо поднимается по ступенькам и заходит в дом.

– А потом?

Мрачный шепот опаляет мое ухо:

– А потом мы будем исследовать твои пределы, Элеонор.

К моим щекам приливает кровь, а горло сжимается. Я прекрасно помню его предыдущие уроки.

– Мы поступим так: после ужина ты отвезешь меня обратно в Кингстон. Это мое гребаное решение быть здесь, рядом с тобой или держаться от тебя подальше. Надеюсь, это ясно?

– Мне жаль, что ты так думаешь, мой маленький очаровательный ангел. Однако ты можешь попытаться убежать.

– Но ты будешь преследовать?

– Конечно, буду. Хорошо, что мы начали находить общий язык.

– Мы не начали находить общий язык. К твоему сведению, это называется принуждением.

Легкое подергивание его губ – это весь его ответ. Мой позвоночник напрягается, когда он быстро огибает лестницу и сворачивает в длинный коридор. Всегда остается вариант с комнатой пыток.

Проклятье, Элеонор. Угомони свое болезненное воображение.

Когда мы доходим до кухни, он осторожно ставит меня на ноги. Я делаю несколько шагов назад, чтобы снять напряжение от его влияния.

Но он смотрит, и это просто невыносимо.

Я прокашливаюсь, а затем спрашиваю, заполняя удушающую паузу:

– Что это за место?

Это поместье очень старое и, вероятно, очень дорогое. На полу светлый мрамор и ковры, огромная лестница ведет на второй этаж, а еще повсюду расставлены цветы и различные статуи, которые, к моему сожалению, хочется рассматривать. Кухня выглядит более ухоженной, чем я помнила ее в прошлый раз, когда бродила по территории. Появились столы и стулья, и даже растения.

Что ж, это определенно замок с приведениями, но невероятно красивый замок с приведениями.

Идеальное место преступления, верно? Учитывая, что в заброшенном саду легко спрятать трупы.

– Я купил этот дом для тебя.

– Для меня, – хрипло повторяю я. – И что это значит?

– Это значит, что ты должна переехать ко мне.

После того как с меня снимают куртку подобно какому-то гребаному джентльмену, он достает упаковку с пастой и, налив в кастрюлю воду, ставит ее на плиту.

Я застываю в двух метрах от него, заставляя себя собраться с мыслями. Меня словно заманили в клетку с монстром, и самое ужасное: я совершенно сбита с толку.

– Ты шутишь, верно? Неужели ты думал, что я перееду к тебе?

Мое проклятое сердце пропускает удар, когда я сталкиваюсь с безжалостными глазами напротив.

– Ты уже здесь, ангел. Заметь, я даже не прибегаю к радикальным мерам, хотя терпение никогда не входило в список моих удивительных качеств.

Боже, я даже не хочу знать, о каких радикальных мерах идет речь, хотя мне бы следовало.

– Это похоже на абсурд. Ты не можешь покупать чертово поместье ради человека, которого едва знаешь.

Его пальцы медленно откладывают нож с остатками базилика. Карие глаза темнеют, а на губах расцветает волчья ухмылка.

Удар сердца.

И еще один.

И еще.

Я умоляю свой пульс хоть немного замедлиться. Каждый раз, когда он смотрит на меня подобным образом, я чувствую себя невыносимо ничтожной. Крошечной. Бессильной.