Одержимость его прикосновений лишает меня воздуха. Не сводя с меня темного взгляда, он подносит мокрые пальцы к своему лицу, вдыхает в себя наш запах, а потом… мать твою… это же моя кровь… или его?
– Ты – мое любимое блюдо, Элеонор, – он слизывает все, буквально все со своей руки, а потом прижимает к себе сильнее и говорит в губы, я едва успеваю разобрать: – Ты чувствуешь, как мы идеально подходим друг к другу? Ты чувствуешь? Скажи, ты чувствуешь?
– Господи, ты чертов психопат.
– Социопат, который целиком и полностью потерялся в тебе, моя прекрасная зависимость, – он улыбается, а я стону при очередном мучительно-медленном движении. – Я без ума от тебя, Эль. И, блядь,
Все еще сжимая мое горло, он делает новый толчок, а потом еще один. Мои ноги обвивают его бедра, а пальцы скользят по чернилам татуировок. В нем совсем нет нежности, но сейчас я понимаю, что он удерживал контроль.
Потому что теперь его ритм совсем другой.
Он животный. Дикий.
Безумный.
Он доминирует, входит в меня все глубже, все сильнее. Я вцепляюсь в его кожу, желая слиться больше, потому что это так… чертовски хорошо. Я даже подумать не могла, что это будет настолько хорошо.
По моему лицу текут слезы, когда он кусает меня за горло.
У меня будут ужасные синяки, потому что вся моя сущность безжалостно отмечена его пальцами и бесконечным, грубым трением поверхности стола и обнаженной кожи.
Он замирает возле входа, а затем вбивается так глубоко, что мне кажется, что я сломаюсь. Мой крик смешивается со слезами и стонами – достаточно громкими, чтобы потревожить всех животных в лесу.
– Громче, – приказывает он перед тем, как войти со шлепком.
– Черт! – я плачу и кричу, но он проникает еще глубже. – Аарон… остановись… хотя бы… на минуту….
– Какой бедный маленький ангел, – он смеется мне в ухо, и я вздрагиваю от хриплого, мрачного тона.
Я вся дрожу, пока он трахает меня до изнеможения.
Наслаждение проникает в каждый дюйм, потому что боль медленно переходит в удовольствие.
Моя киска растянута до предела. Эта наполненность чертовски ненормальна, но я вцепляюсь за него крепче, потому что я так сильно скучала по его безумным прикосновениям, что границы разумного давно стерлись.
– Держись за меня.
Аарон берет мои слабые руки и закидывает к себе на плечи, а потом хватает меня за задницу и поднимает в воздух, насаживая на свой член до самого конца.
С моих губ срывается гортанный крик, когда он проникает так глубоко, что я уверена – растянуть меня больше просто невозможно.
Он начинает медленно и с силой вбиваться, управляя мной, как марионеткой. Он врезается снова и снова, и я чувствую, как мое тело напрягается, засасывая его сильнее. Наслаждение и боль ослепляют, я бессильна сопротивляться ему, так же, как и остановить это.
Вот что такое абсолютное падение.
Мой живот сжимается, и я громко кричу, когда оргазм обрушивается на меня с разрушительной силой, которую он поглощает своим поцелуем, но Аарон не останавливается.
Даже близко нет.
Он трахает меня сильнее.
Жестче.
Его ритм становится безумнее. Он трахает меня, даже когда несет в сторону рояля, а потом все заканчивается.
Аарон мягко снимает мое тело с себя, сажает на стул возле инструмента, ласково убирает волосы с лица и приказывает:
– Открой рот, ангел.
Я одновременно окаменела и одновременно совершенно обессилена, но он хватает меня за подбородок, заставляя сосредоточиться, и, когда я приоткрываю губы, его рука делает несколько сильных движений по члену, а затем он кончает прямо на меня: его сперма попадает на мой язык, мое лицо, мою шею и грудь.
Он размазывает ее по коже, смешивая с кровью, пока я едва могу сделать вдох, пытаясь совладать с поврежденными легкими. Я даже не уверена, реальность ли это, так как произошедшее больше похоже на иллюзию.
Потому что сам дьявол встал на колени.
Заключил меня в объятия.
А затем прошептал на ухо:
Примечание:
