Все еще находясь в тумане, Элеонор смотрит на свою кожу, и мои губы растягиваются в улыбке.
Вот, что она видит.
На груди. На шее. На руках. На бедрах.
Эль рвано дышит, ее грудь тяжело поднимается и опускается, когда она выдавливает:
– Черт побери. Ты не мог заняться со мной сексом, пока я спала.
Я беру с тумбочки слуховой аппарат и аккуратно надеваю его на очаровательное ухо. Оно краснеет из-за моих пальцев.
– Отрицание – это так невероятно бесполезно и скучно, – я ласково провожу костяшкой указательного пальца по ее горящей щеке. – Я ожидаю услышать благодарность за очередной подаренный мною оргазм. Принимаю награду в виде анала. К тому же, – я улыбаюсь, когда целую ее шею. – Ты чертовски милая, ангел, особенно, когда кончаешь от моего члена. Слишком поздно имитировать недовольный вид.
Элеонор краснеет сильнее. Ну ка-а-ак же очаровательно.
Мои пальцы сжимаются на ее локте и тянут так, что наши тела оказываются плотно прижаты. А затем я крепко обнимаю ее, зарываясь лицом в ее волосы… дрожа в ее объятиях и с наслаждением слушая, как стучит чересчур большое сердце, резонируя в такт с моим.
Я все еще внутри нее, но я чувствую, как она начинает теряться в собственном разуме.
Элеонор не двигается и слишком медленно дышит. Я старался глубже втягивать ее в свой мир, провоцировал, манипулировал, чтобы она смогла вернуть себе собственный голос и начать бороться. Так или иначе она бы научилась справляться со своими демонами, а потом я бы забрал ее.
Но сейчас она не борется.
Мне требуется вся сила воли, чтобы сохранить спокойствие в голосе:
– Элеонор.
Она вздрагивает, а затем заглядывает мне в глаза. Звук дождя смешивается с ее дыханием.
– Я хочу в душ, – ее голос тихий. – Почему ты так на меня смотришь?
Мои мышцы расслабляются. Это не приступ.
Тусклый солнечный свет проникает сквозь широкие окна и осветляет ее глаза до невозможно бледно-голубого. Этот взгляд…
Мне не нравится, какую власть надо мной имеет эта девушка. Ни капли.
Я поднимаю ее на руки, чтобы отнести в ванную комнату. Поразительно, но она даже не сопротивляется, хотя знает, что я могу бросить ее на любую поверхность, чтобы продолжить то, что мы начали.
Неохотно я отпускаю ее и включаю воду. Горячие струи сразу же превращают холодный воздух вокруг в теплый. Когда я поворачиваюсь к Эль, она обнимает себя руками, между ее тонкими бровями появляется складка, и я жду, когда она снова применит на мне свои чары.
– Могу я остаться одна?
– Нет.
Эль раздраженно вздыхает.
– Мне некомфортно делать это при тебе.
– Ты привыкнешь.
Пар поднимается, заполняя пространство, и в нем смешиваются легкие ароматы персикового геля для душа, который я выдавливаю на свою ладонь, а затем беру Эль за запястье и направляю на нее поток.
– Мне нельзя мочить слуховой аппарат.
– Я знаю.
Я знаю, потому что прочитал больше тысячи статей о тугоухости и консультировался с врачом.
Вода стекает по ее бледной коже, унося в слив мою сперму и остатки ее девственной крови. Я закрываю глаза и позволяю горячему потоку смыть напряжение и мое желание наброситься на нее так, как мне хочется на самом деле.
– Аарон.
Я беру гель для душа и провожу по ее шее, чувствуя быстрый пульс. Мы оба на взводе: я, потому что опьянен ей, а она хрен знает из-за чего. Я выше ее, больше ее, и она ощущается такой крошечной и слабой, что у меня сводит живот от желания затрахать ее до смерти.
– Что?
Она смотрит на меня своим серьезным взглядом.
– То, что произошло…
Я беру ее подбородок, заставляя ее смотреть мне в глаза. Я вижу, как она мысленно сопротивляется, взвешивает, вижу, что она на грани того, чтобы сломаться.
– Что же между нами произошло, Элеонор?
Ее взгляд становится решительнее, хотя подбородок дрожит.
– На самом деле, ничего.
Когда она делает шаг назад, я хватаю ее за запястье, снова приближая к себе, пока она не замечает, как близко ко мне подбирается гребаный ад.
–
