— Начальство перестраховалось, — нехотя отозвался Ершов. — Все, что нужно, выдано, значит, с него при любом раскладе спроса нет. Значит, если что, мы и виноваты.
— СП возьмем на всякий случай, — сказал Еремеев. Младший по званию, он был назначен командиром группы. И хотя понимал, что на двухсотметровой глубине заряд не вытолкнет пулю из ствола подводного пистолета, но саботировать приказ Сушнякова не хотел: при любом разборе он окажется крайним, и самое незначительное нарушение поставят ему в вину.
Вскоре погрузка закончилась.
— Ну, помолимся Посейдону…
Следуя традиции, все трое с минуту помолчали. Кто просил поддержки у высших, не укладывающихся в материалистическое мировоззрение сил, кто вспоминал семью, кто просто отстраненно наслаждался последними мгновениями безопасной жизни.
— Пора! — скомандовал Еремеев.
Ершов тяжело вздохнул и первым шагнул сквозь два люка, за ним последовал Кисляков. Еремеев, как и положено командиру, зашел последним, закрыл тяжелую, заржавевшую снаружи крышку, закрутил штурвал системы герметизации. Один из матросов проделал ту же процедуру с внешним люком.
Рукояткой ножа лейтенант трижды ударил в стальную стену. Металл загудел. Внизу что-то заскрежетало, закрутились с душераздирающим скрипом гигантские барабаны, разматывая трос, кабель и шланг. Колокол начал падать в пучину, словно сорвавшийся с тормозных колодок лифт в шахте небоскреба.
Телохранитель обязан всегда находиться рядом с охраняемой персоной, поэтому не было ничего удивительного в том, что генерал-майор Коржов жил в одном доме и даже на одной лестничной площадке с Президентом. Хотя слово «жил» не в полной мере соответствует действительному положению вещей: с раннего утра до поздней ночи он не появлялся в своей квартире, а очень часто не приезжал и ночевать, оставаясь с Хозяином в Кремле либо в загородной резиденции.
Сегодня как раз он ночевал дома. У первой леди накануне был день рождения, который праздновался в узком семейном кругу, но начальник службы безопасности входил в этот круг, причем по торжественным случаям — вместе с супругой.
— Какие все-таки милые люди! — восторженно щебетала Алла, меняя изысканный вечерний туалет на домашний халатик. — Такие простые и доброжелательные! Некоторые жены министров как королевы нос задирают… А Нина Ивановна сама голубцы готовит!
Коржов чуть заметно улыбнулся. Каждый раз, побывав в семье Президента, жена впадала в восторженную эйфорию, не понимая, что на таком уровне поведение людей определяется не столько их личностными качествами, сколько имиджем. Народный Президент обязан быть простым и свойским, а его половина должна поддерживать и утеплять такой образ. Другое дело, что у президентской четы эта игра получается совершенно естественно, без малейшей натуги. Холодный чай и стул с гвоздем, поданные известному режиссеру, ведущему предвыборную передачу из семьи будущего Президента, явились столь выраженными чертами типичного российского разгильдяйства, что добавили кандидату не один миллион голосов. Вопреки домыслам недругов и чай, и гвоздь не были инсценировкой. Другое дело, что режиссер вряд ли решился бы обнародовать просчеты хозяина и хозяйки, если бы Коржов предварительно не посоветовал ему предать гласности любые милые бытовые оплошности.
— Жаль, нельзя на работе рассказывать! Вот бы поумирали от зависти…
Алла прилично владела английским и не хотела сидеть дома, поэтому всю жизнь трудилась — то в библиотеке иностранной литературы, то в «Интуристе», а когда Коржов вошел в силу, он устроил ее в МИД — конечно, под девичьей фамилией и легендированной биографией.
— У нас есть одна блядушка — ни кожи ни рожи, а самомнения!
Совершенно неожиданно в лице жены Коржов получил еще один канал информации в МИДе. Прямой и высокой степени достоверности.
— Как приезжает, смотрит на всех свысока, здоровается через губу. А всего-то — жена третьестепенного дипломатишки! Правда, в любые кабинеты заходит словно к себе домой… Нет, не в любые! Балабачева ее однажды выставила с треском, теперь не суется. Зато с мужиками любые вопросы решает…
— Как это? — притворно удивился генерал.
— Да как баба свои вопросы решает — известно! Тут другое удивительно: она дистрофичка, скелет ходячий! А мужики — как мухи на мед!
— Интересно… Кто такая?
— Я как-то про нее рассказывала, ты просто забыл, ее десять раз за аморалку высылали. И каждый раз обратно возвращалась. Ну есть у мужиков глаза? Ты б ее видел!
