Коржов ничего не забывал. Он видел Леночку Дерюгину и досконально изучил все материалы о ее жизни. Поводом к такому вниманию явился возмущенный рассказ супруги и отсутствие резидента СБП в Греции. Дерюгина подходила почти по всем статьям. Леночка искала покровителя, когда ее привезли на конспиративную квартиру, где уже ожидал начальник СБП. Она истолковала это однозначно и, поздоровавшись, легла на широкий диван, задрав тонкие ноги на спинку. Коржов молча расстегнул брючный ремень. Леночка поощряюще улыбалась. Узкая полоска настоящей кожи хлестко обвилась вокруг бледных бедер, оставив багровую полоску. Она завизжала, дернулась, но получила еще пару ударов, после чего вскочила и отбежала к двери. Так же молча Коржов вернул ремень на место и как ни в чем не бывало спросил:
— Что же вы там стоите? Проходите, присаживайтесь, у нас будет долгий разговор. Вы ведь хотите вернуться в одно из российских загранучреждений и уже исчерпали свои возможности? Теперь выслушайте мои предложения…
Как он и ожидал, Дерюгина пошла на вербовку легко и работала неплохо. Если она поможет разрушить операцию «Л»…
— Ты меня не слушаешь? — Алла переоделась, смыла грим и приобрела домашний вид. Невнимание супруга всегда ее обижало.
Звонок интерфона помог избежать оправданий.
— Вам пакет, — сообщил охранник с внешнего поста.
Через просторный холл Коржов вышел в не менее просторную прихожую. У наружной двери стоял в готовности охранник внутреннего поста. Завидев шефа, он кивнул, давая понять, что неурочный визит не сулит опасности. Генерал все же выглянул в глазок, способный выдержать взрыв среднемощного заряда. На лестничной площадке все было в порядке: охранник, чуть отступив в сторону, контролировал каждое движение фельдъегеря СБП Иващенко — немолодого, начинающего сутулиться человека с тоскливыми глазами. Слишком часто ему приходилось проходить через строгие контрольные посты, ожидать под телекамерами, глазками и недоверчивыми взглядами готовых к выстрелу телохранителей, чтобы сохранить жизнерадостность и безмятежность.
Коржов сам открыл дверь, через порог расписался в разносной книге, принял конверт из плотной вощеной бумаги и быстро прошел к себе в кабинет.
«Задание выполнено, результат пока неизвестен. Графиня сработала блестяще. Гвоздь».
Как герой фильма «про шпионов», главный телохранитель сжег в пепельнице шифрограмму, растолок пепел и смыл его в унитаз. В кабинете воняло гарью, и он открыл форточку — Алла не любила запаха дыма. Над корзиной для бумаг стояло новейшее устройство, превращающее секретный документ в пригоршню микроскопических квадратиков по типу конфетти, но он не любил новинок, отдавая предпочтение испытанным радикальным методам.
Вчера Сам подписал Указ о помиловании Верлинова. Сегодня, похоже, Коржову удалось спасти ему жизнь. Теперь осталось вытащить опального генерала из Греции, и у того будут достаточно веские основания для благодарности. Дружить лучше, чем враждовать. Он получит назад автономный одиннадцатый отдел, обезвредит угрожающий Кремлю подземный заряд и будет верно служить своим благодетелям. А виновным в закладывании бомбы под Кремль можно будет выставить Степашкина! И вряд ли Хозяин станет с ним церемониться, даст пинка — и дело с концом… А кому в столь сложное и нестабильное время можно доверить безопасность государства? Только надежному соратнику — генерал-лейтенанту Борецкову. Тот заберет с собой верных людей, спецподразделения ГУО, и что останется от Главка охраны? Самый мизер! Значит, всю охранную структуру надо изменять. Проект Указа о введении Службы безопасности в Администрацию Президента с подчинением напрямую только первому лицу уже готов. И генерал-лейтенант, нет, генерал-полковник Коржов становится фактически вторым человеком в России!
Начальник СБП зевнул и взглянул на часы. Половина первого. Лечь спать и проспать до утра без всякого дурацкого феномина…
Снова прогудел интерфон. Докладывал внешний пост:
— Позвонили из подъезда, товарищ генерал-майор… Тимофей привел гостей, уличный пост их не пускает…
Голос охранника был виноватым.
— Сколько гостей? — после паузы спросил Коржов.
— Двое. Парень и девушка.
— Спустись вниз, Тимофея домой, гостей в дежурную машину, отвезти, куда попросят, и чтобы вежливо.
— Есть, товарищ генерал! — Внешний пост отключился.
Спокойно лечь спать не удалось. Через пять минут хлопнула входная дверь, послышались крики:
— Почему вы меня тащите?! Я что, арестован?
Коржов вышел встретить сына. Растрепанный и возбужденный Тимофей если и был пьян, то несильно. Круглое простодушное лицо раскраснелось, он размахивал руками и без конца поправлял съезжающие с переносицы очки с круглыми маленькими стеклами.
— Я что, не могу привести домой гостей? — Жестом обличителя он наставил на отца указательный палец. — Я неоднократно бывал у своих товарищей, а они у меня — ни разу!
Охранник внутреннего поста с каменным лицом стоял у стены, старательно изображая, что он ничего не слышит.
Коржов увлек Тимофея в глубь квартиры.
