Первая милицейская машина прибыла через десять минут, потом понаехало множество «УАЗов», «рафиков», «волг»… Напрасно оперативники рыскали по подъездам, — как и всегда в подобных случаях, желающих оказать помощь следствию не находилось. Правда, одна отчаянная старушка прошептала про шайку черных басурманов, спрятавшихся в трансформаторной будке, и молодой парень сказал, что более десятка кавказцев с автоматами зашли в будку и больше из нее не выходили. На всякий случай участковый, подобрав трехгранный ключ, открыл железную дверцу с черепом и костями, подсвечивая фонарем, опасливо заглянул внутрь. Угрожающе гудели огромные, в два с лишним метра трансформаторы, но никаких кавказцев не было, к тому же десять человек никогда не смогли бы здесь разместиться.
Пожав плечами, лейтенант запер дверцу. Он привык ничему не удивляться и знал, что большинство людей имеют странности поведения и часто склонны выдумывать несусветную чушь.
Подъезжая к дому, Лечи увидел у подъезда скопление чужих машин. Вначале это его насторожило, но, рассмотрев на роскошном «линкольне» чеченские номера и заметив, что его люди дружески разговаривают с незнакомыми земляками, он понял: просто приехали гости. Судя по автомобилям и свите — важные гости.
Поднявшись в квартиру, он прошел в кабинет, где кроме хозяина находился полноватый мужчина с рябым лицом и узкими усиками-стрелками а-ля президент. Лечи показалось, что он уже видел эти красные, словно с ободранной кожей губы, приплюснутый нос, круглые жестокие глаза. При его появлении разговор прервался, хотя хозяин крайне редко скрывал что-то от своего ближайшего помощника. Судя по всему, беседа была неприятной и настолько озаботила хозяина, что он не задал естественного сейчас вопроса, больше того — посмотрел так, будто не помнил, откуда вернулись его люди.
— Все нормально, — ответил Лечи на незаданный вопрос. — У них девять, у нас один…
В глазах Магомета на миг вспыхнул знакомый азартный огонек, с каким он всегда встречал сообщения о победах. Но тут же погас.
— Хорошо, иди, потом расскажешь…
Когда дверь за личным секретарем закрылась, руководитель московской земляческой общины продолжил оборванную на полуслове фразу:
— Каждую неделю я отправляю полный состав продуктов, видеотехники, одежды, промтоваров… Угнанные машины перегоняются каждый день, морфий и героин тоже. Обналиченные деньги два раза в месяц перевозят специальные курьеры, валютные счета в лучших мировых банках я открываю по первой же просьбе. Ни одному земляку не отказано в помощи. Почему же я плохой чеченец?!
— Да потому, что все это не помогает вернуть родине свободу! — отрезал визитер. Назвать его гостем было нельзя — Абуезид Хамхоев в любом месте, где находился хоть один чеченец, держался как хозяин, да, по существу, и являлся таковым. Он был правой рукой нынешнего руководителя Чечни, заправлял нефтяным бизнесом, ездил с деликатными поручениями в Турцию, Иорданию и другие страны мусульманского мира, где традиционно сильны чеченские диаспоры.
Он встречался с премьер-министрами и президентами, эмирами и шейхами, каждая такая встреча влекла для представляемой им и никем не признанной республики тайное или явное благоприятное решение. Сейчас он встретился с Тепкоевым и настаивал на том, с чем Магомет не хотел и не мог согласиться. «Засвеченный» резидентурой ГРУ в Анкаре на контактах с курдскими террористами, Хамхоев отслеживался и в Москве, причем, реализуя секретный указ, «летучие мыши» впервые не передали объект разработки коллегам из ФСК, а действовали самостоятельно.
Сейчас на холодной крыше здания по другую сторону проспекта лежал один из подчиненных подполковника Голубовского с лазерным считывателем информации. Чертыхаясь, он тряс прибор, потому что, кроме ровного гула, в наушниках контроля ничего не появлялось. Но прибор был исправен. Просто в стоящем рядом с Хамхоевым «дипломате» работал генератор «белого шума», исключающий прослушивание или запись разговора.
— Да, одними деньгами добиться политического успеха нельзя, — повторил визитер. — Москва берет нас за горло. Они заблокировали дороги в республику, проверяют все ввозимые и вывозимые грузы. Есть данные, что скоро попытаются ввести войска. Если сидеть сложа руки, так и будет. Потому я и пришел сюда. Долг настоящего чеченца подскажет тебе правильный путь.
Тепкоев отрицательно покачал головой.
— Если мы возьмемся за террор, всю диаспору вышлют из Москвы. Да и из других районов России. А может, кара обрушится на весь народ, как тогда, в войну…
Хамхоев улыбнулся.
— Для этого потребуется воскресить одного человека, а это трудно — его неосмотрительно вынесли из Мавзолея. К тому же сейчас даже он ничего не сумел бы сделать: нет того аппарата, да и той страны уже нет… — Хамхоев улыбнулся еще шире, обнажив крупные острые зубы и красные десны. — А нынешние слабы и трусливы, с ними можно не считаться! Они легко пойдут на уступки перед угрозой силы. Один-два хороших взрыва, и наша трасса будет разблокирована! Тогда мы поставим следующее условие, и они его тоже выполнят!
