— Очень важная новость, — сразу же начал вошедший, и это тоже было неправильно, потому что к делу принято переходить только после предварительных разговоров на малозначительные житейские темы. Но уже через минуту Магомет понял всю исключительность информации, которой обладал опальный земляк. Оглядевшись по сторонам и наклонившись к самому уху Тепкоева, Ильяс прошептал слова, от которых у хладнокровного руководителя чеченской общины потянуло холодом между лопатками.
— В секретном тоннеле под землей заложена атомная бомба, которая может взорвать Кремль!
Ветер, противный пронизывающий ветер, постоянно дующий осенью и зимой с Японского моря, вызывал головную боль, депрессию и приступы черной меланхолии, временами переходящие во вспышки отчаяния, для нейтрализации которых зам командира в/ч 0752 капитан-лейтенант Чижик использовал мутное «шило» или, реже, фальсифицированный коньяк, завозимый не знающими преград кавказцами в магазины райцентра из теплых южных краев.
От облупленного здания штаба Чижик, придерживая рукой фуражку, шел к свинцовому, покрытому белой рябью морю. Навстречу, борясь с силой тяготения и инерцией вращения Земли, а потому раскачиваясь сразу в двух плоскостях, двигалась пара матросов. Судя по курсу, они возвращались из самоволки. Чижик собирался провести с нарушителями флотской дисциплины строгую беседу, но те внезапно пропали из виду. Значит, заметили офицера, поняли, кто он, и изменили маршрут, а следовательно, пьяны в меру и соображают, как себя вести. К тому же возвращаются в родную часть, а не дезертировали, хотя вполне могли это сделать. Впору объявлять ребятам благодарность.
Тем более что какое-либо взыскание для них и трудно придумать. В продуваемой насквозь казарме температура не поднимается выше четырнадцати градусов, несъедобная малокалорийная пища едва позволяет передвигать ноги, работают они в сырых холодных отсеках с повышенным радиоактивным фоном…
Выход на пирс перекрывало двухэтажное здание отдела радиационной безопасности, но сейчас двери санпропускника были открыты настежь: под последние сокращения попали радиохимическая и радиобиологическая лаборатории, после чего служба радиационного контроля перестала существовать. Вдоль пирса стояли лодки.
Атомная подлодка первого поколения «китенок» с разводами коррозии по стальной обшивке, рядом более поздний проект — «раскладушка», так изобретательная флотская братва окрестила ее за поднимающиеся во время ракетного залпа сегменты корпуса, а вот еще более поздние — ракетная «акула» с горбом позади рубки и торпедная «барс» с характерным наростом сзади — капсулой для выпуска гидроакустической антенны. У этих корпуса уже обтянуты толстым слоем черной резины, гасящей сигнал на локаторном экране противника.
Обычно боевые корабли радовали глаз капитан-лейтенанта и поднимали настроение. Но списанные АПЛ даже внешне имели столь жалкий вид, что лишь усугубляли хандру.
Дело было, конечно, не в ветре, или по крайней мере не только в нем. Бухта, в которой находилась база, называлась Ольга. И райцентр назывался Ольга. А настоящая, живая и теплая Ольга осталась за тысячи километров и не собирается приезжать к мужу.
— Надоело, — вяло сказала она, глядя куда-то в сторону. — По углам скитаться, у черта на куличках жить, зарплату твою копеечную месяцами ждать… Надоело!
Он надеялся, что со временем жена передумает, но она не стала отвечать на письма, не пришла на заказанные с большим трудом переговоры, а потом неизвестный «доброжелатель» прислал анонимку, в которой подробно расписал, как Ольга живет с каким-то спекулянтом. Все выглядело очень правдоподобно, Чижик сжег анонимку и в очередной раз напился до чертиков. Здесь это было привычным времяпрепровождением. Капитан третьего ранга Сазонов обычно пил отдельно от подчиненных, да особист Кречко старался не подрывать совместной пьянкой авторитет контрразведки в глазах «обслуживаемого контингента». Зато старшие лейтенанты Петухов и Ивашкин, не таясь, искали компанию и всегда приглашали свежего человека, каковым являлся Чижик. Захмелев, тот рассказывал, какую карьеру сделали его собутыльники Резников и Егоров, да старый кореш Генка Шелковский, с которым тоже, слава Богу, выпито немало.
Петухова с Ивашкиным его рассказы вдохновляли и, опрокинув по нескольку стаканов, они всерьез ждали вестового с пакетом из Главного штаба ВМФ, в котором лежал приказ о назначении их на высокие должности. Какие это должности, они толком не представляли, просто «высокие должности». Вестовой не появлялся, тогда старлеи отправлялись в поселок, где у них была одна зазноба на двоих, которой, впрочем, им вполне хватало, возможно, с избытком, потому что каждый раз они упорно звали Чижика с собой.
