Песок невинной с виду лощины зашевелился, тут и там высовывались плоские треугольные головы с горящими холодным дьявольским огнем глазами, зло били мощные хвосты, выталкивая на поверхность полутора-двухметровые мускулистые тела, наполненные ядом и ненавистью ко всему живому. Почти круглая площадка между барханами зловеще преобразилась: из вскипающего песка, словно выдавливаемые из преисподней, появлялись раздувшие капюшоны кобры и отыскивающие цель для атаки гюрзы. Пятерка бадыровских боевиков замерла, окруженная со всех сторон самыми опасными и вдобавок крайне разъяренными змеями. Они не могли сделать ни шагу вперед или назад, но и стоять среди сплетающихся в кольца, змеящихся впритирку к тяжелым ботинкам, поднимающихся на хвосте, будто стремящихся заглянуть в глаза пресмыкающихся было выше человеческих сил. Их могло спасти только одно: медленное и плавное вознесение в небо, но Аллах не помогает отъявленным грешникам, лишь на словах чтящих Коран, да и груз многочисленных преступлений не позволял оторваться от грешной земли. Оставалось пользоваться привычными методами.
Окованные железом приклады размозжили несколько тварей, автоматные очереди попытались расчистить дорогу. Полетели в стороны куски бьющейся плоти и брызги черной крови, конвульсивно задергались тела убитых гадов. Но пули не могли решить дело, тут нужен был армейский ранцевый огнемет… Резкие движения бандитов только ускорили развязку. Адский ковер у них под ногами вздыбился, одна за другой выстреливали сжатые для атаки пружины… Голова атакующей кобры движется со скоростью револьверной пули — двести метров в секунду, из открытой пасти торчат вперед два ядовитых зуба, при попадании в цель специальная железа как из шприца впрыскивает яд в тело жертвы. Но рассмотреть это можно лишь при ускоренной съемке. Люди Бадыра видели только взлетающие в мгновенном броске черно-серые ленты…
Гюрза с руку толщиной ударила Счастливчика, затем наступил черед Анашиста… В горячке те замолотили автоматами по живому ковру, превращая его в агонизирующее кровавое месиво. Однако это не помогло Скорпиону, он завопил, отчаянно размахивая рукой, на которой висела не сумевшая освободить зубы метровая кобра. Со стороны могло показаться, что он размахивает кнутом, и наконец кнут вырвался, описал полукруг и шлепнулся на шею Лентяя. Обезумевший от ужаса Лентяй понесся назад сквозь строй ударов и даже сумел выскочить из опасной зоны, но, пробежав несколько десятков метров, упал замертво.
Все кончилось за несколько минут. Порченый мулла упал там, где стоял, остальные, шатаясь и бросив оружие, брели, ничего не видя перед собой и получая все новые и новые укусы, пока тоже не повалились на покрытый гадами песок. Онемевший Бадыр смотрел на ужасный конец своего войска, губы его шевелились. «Кара Аллаха, кара Аллаха», — беззвучно шептал он.
Засевшие в засаде на обратном склоне бархана Карпенко и Королев напрасно ждали преследователей. Погоня прекратилась. Убедившись в этом, они вышли из «желтых песков», на попутках добрались до Махачкалы и вечером уже были в Москве. Имран Макоев, сразу советовавший им лететь самолетом, был прав на все сто процентов.
Остров приближался. Катер шел на хорошей скорости, иссеченное ветром и мелкими брызгами лицо майора Плеско горело, будто с него сняли кожу. Он взглянул на часы. Почти десять. Переход занял гораздо больше трех часов, и к утренней пробежке Верлинова он безнадежно опоздал.
«Как готовит операции, сука! — зло подумал ликвидатор. — Отправил меня — и считает, что сделал дело! А как я буду управляться, его не колышет…»
Ясно, что придется задержаться тут до вечера, а то и до завтрашнего дня. Без явки, без соответствующей легенды и подкрепляющих ее документов, без прикрытия… А ведь все это должен обеспечить руководитель местной резидентуры!
«Все напишу в рапорте! — злорадными предвкушениями успокаивал себя ликвидатор. — Пусть отзывают пидора в какой-нибудь Новокузнецк…»
Впрочем, он тут же понял, что всего написать не сможет. И даже половины… «Ладно, черт с ним, пусть живет!» — великодушно решил он и погрузился в сладкие воспоминания о вчерашнем. В конце концов, Леночка окупила предстоящие неудобства и риск. Ведь в его жизни было много неудобств и риска, которые приходилось переносить за просто так, без всякого вознаграждения. А она устроила ему праздник. Единственное, что казалось несправедливым, это то, что трусливый и нераспорядительный Коровников укрылся за спину жены. Точнее, не за спину, а за…
Если бы Плеско знал, что Леночка не была женой резидента, он сразу бы заподозрил неладное и отменил операцию. А следовательно, остался бы жив.
Катер сбавил ход, крылья ушли под воду, днище коснулось поверхности, и тут же стала ощущаться качка. Черт! Страдавший морской болезнью Плеско поморщился в ожидании подступающей дурноты. Не везет — так не везет! Но берег приближался, и вскоре болтанка прекратилась.
— Здесь, — на ломаном английском сказал сидящий у штурвала молчаливый грек и показал рукой в гору, на двухэтажную виллу. — Если надо ночлег, я знаю где.
