– Кросс… В смысле? А где я столько лыж наберу? А куда мы на них бежать будем такой толпой? Здесь и места-то столько нет свободного. Или нас спецрейсом в Медео вывезут?
– Нет, не лыжный кросс. Простой.
– Простой?
– Ну да, ногами.
– Между отсеками, что ли?
– Да нет, там, – флагманский мускул махнул в сторону рубочного люка, – на свободе.
– Так там, на свободе этой вашей, минус шесть и снега по яйца!
– Ну… Они, видимо, этого не учли. Но вы же понимаете – Москва. Что мы им скажем?
– Да вы ебанулись там все наглухо, что ли?
– Ну… да. Так мы примерно и ответили: есть, так точно, разрешите выполнять.
– Не, ну ладно, что. Надо так надо. Для родной дивизии, тащ контр-адмирал, вы же знаете… Мы всегда.
– За то вас и любим, товарищ командир! Что вы – всегда! Послезавтра они приезжают, доведите до личного состава план мероприятий и… Ну… ну пусть подготовятся как-то, я не знаю. Мускул, можно за три дня к кроссу подготовиться?
– Абсолютно невозможно.
– Не ссы, мускул, подготовимся! Абсолютно невозможно на флоте только говорить, что что-то абсолютно невозможно! Эх, к нам бы тебя, на годик-другой, сделали бы из мыши полевой нормального офицера! Разрешите, товарищ контр-адмирал, приступить к подготовке немедленно?
– Так сейчас же адмиральский час…
– Ну не настолько прямо немедленно, а вот прямо по его окончанию!
– Приступайте!
– Есть приступать! Чайку?
– Повкуснее бы чего… Нет у тебя?
– Я взял, – флагманский мускул показал на свой дипломат. – Пять звезд.
– Вот это спортсмен, вот это я понимаю забота о начальнике! Ну пошли, командир, и чайку тоже!
– В рубашках побежим! – хлопнул командир по столу третьим стаканам чая.
– Как-то я не знаю… В рубашках-то…
– А потому что! И маршевой колонной, или как она там у пехоты называется? Нет, лучше парадным строем! Я – впереди, сзади старпомы с замполитом, знаменная группа, дадите знамя нам на кросс? Нет? Жаль. Тогда отставить знаменную группу – все в колонне по шесть, по ранжиру и в ногу!
– Да вы на параде в ногу даже ходить не можете, как вы бежать-то в ногу будете?
– А вот увидите! Ибо нехуй! Пусть знают и передадут там в Москве своей! В министерстве этом своей этой обороны! Ишь ты – физкультуру они проверять приедут, а? Ну вы видали? Гуси. В рубашках и строем – вот увидите!
Капитан Егоров выехал ночью встречать комиссию в аэропорт города Мурманска на служебном «уазике» командира дивизии. И хоть командир дивизии командовал ста двадцатью баллистическими ракетами мощностью по две тысячи килотонн каждая, в его служебном «уазике» работали, в принципе, только колеса и руль. И то – влево выворот был вполовину от правого. Салон обогревался от самодельного прикуривателя, а дворники работали, когда водитель дергал за веревочку сначала в одну сторону, а потом в другую.
Членов комиссии было трое, и капитан Егоров нашел их, охуевших от холода в своих курточках, туфельках и фуражечках, у входа в аэропорт.
– А чего вы в зале ожидания не подождали? – спросил капитан, жалея их красные уши и синие носы.
– А нас выгнали, – простучала зубами комиссия, – уборка там.
– Ну ничего, сейчас в дивизию приедем и сразу в баньку! А то как я вас потом, больных, обратно в столицу нашей родины отправлю?
Комиссия отказалась было от баньки, потому как вроде и не положено. Они же со всей строгостью и их предупредили заранее, что моряки любят вот это вот все свое гостеприимство показывать. А какая потом строгость… Но проехав на «уазике» сто километров, согласилась бы уже на все, а не то что на баньку.
Утром они кутались в выданные им ватники, сыто рыгали крабами с водкой и сомневались, глядя на дорогу от штаба дивизии до пирсов, что тут возможно бежать кросс.
– В смысле невозможно? Да мы тут регулярно кроссы бегаем, не смейте даже сомневаться! – успокаивал их командир дивизии. – Что такого-то? Снег и колеи? Нам за это северные надбавки платят, все нормально! Давайте определяйте уже, кто побежит, и через пятнадцать минут сами увидите! А то нам еще на рыбалку же надо оперативненько все это, пока катер не сломался.
– Так быстро не успеем, надо же номера всем выдать! – сомневалась комиссия.
– У нас у всех экипажей номера выданы на постоянной основе. Ну что мы, в детском саду, что ли? Мы же на зачет, каждые полгода, скажи, Егоров? Видите, коллега ваш, спортсмен, подтверждает!
– Ну, не знаем, давайте вот ту, первая к нам которая стоит, например.
– Первая к нам? Это двести вторая, там сокращенный экипаж, тридцать человек. Не тот масштаб. Что вы, из Москвы прилетели – и не ощутите всей нашей мощи?
– Ну-у-у… вторую тогда.
– Это семнадцатая. Прием-передача на ней проходит. Согласно руководящих документов запрещено задействовать в посторонних мероприятиях. Разве что вы настаиваете и под свою ответственность…
– Хорошо, третья.
– Это тринадцатая, она…
– Ну хорошо, хорошо. Давайте какую можно.
– А вот, последняя отсюда стоит. Двадцатка. Краса и гордость, так сказать, на зависть супостатам. Очень рекомендую!
– Давайте ее.
