– Дежурный! Дежурный, позвоните на двадцатую, поздравьте их с тем, что именно на их долю выпала высокая честь не уронить спортивное знамя дивизии! Через пятнадцать минут построение у СРБ[12] на кросс!
А капитан Егоров-то нам уже и номера вчера выдал и посоветовал, чтоб выспались и не волновались, подумаешь – кросс. Да дурак ты, капитан, изумился командир, только от кросса мы еще и не волновались, ну, нашел тут кого успокаивать, иди уже, не ссы, все нормально будет, вот увидишь – дяденьки подводники меньших братьев своих в беде не бросют.
И когда дежурный по дивизии позвонил ошарашить нас радостным известием, то мы уже все в ботинках и кремовых рубашках по пароходу ходили, номера носили в карманах пока. А про рубашки, когда командир объявил такое свое решение, никто даже и не удивился. Оспаде, да хоть в трусах, если папа так решил. Спорили только – долго надевать ли галстуки, потому что галстук же это красиво. Но нет, решил командир, подумают, что издеваемся, погон для красоты им достаточно будет выше крыши.
– Сто восемьдесят пятый, Овечкин.
– А сто восемьдесят четвертый где?
– Уволился же в позапрошлом году. Борисыч, ну ты как первый раз замужем!
– Ты где ходишь, морда киповская? Зайди-ка в каютку к дяде трюмному, быстренько!
– Слушай, тебе точно комиссоваться пора, Борисыч!
– Чего это?
– Ну если ты звонишь на «Молибден», я беру трубку, а ты спрашиваешь меня, где я хожу, то это же уже деменция, нет?
– Так, накажу. Бегом ко мне – ждем тебя с Андрюхой!
Сидят вдвоем в каюте – на столе луковица порезанная крупными ломтями, горстка соли и три по полстакана.
– Механик приказал перед кроссом. Хотели без тебя твою половину располовинить, но Андрюха вон слабину дал, жалко его, говорит, нам-то весело бежать будет, а ему как?
– Видал, как я об тебя забочусь? – загордился Андрюха.
– До слез, брат, до слез.
Хлопнули. Зажевали луком, утерли слезы и потянулись наверх, на построение.
Капитан Егоров с двумя секундомерами на шее и пачкой ведомостей в руках бегал вокруг стартового стола с горящими глазами – работать по предназначению, что может быть лучше!
– Подходим по одному, записываем номера в ведомости! Строгий контроль и учет!
– Как там Москва у вас? Стоит? – уточняли у капитана Егорова подводники.
– Да вы заебали! Я ваш флагманский специалист! Я тут с вами служу! Чего у тебя номер вверх ногами висит? Ну это не смешно. Ну товарищи, прошу серьезнее отнестись к проверке!
– Товарищ командир, ну как вы в рубашках-то… Правда, я думал шутите, – шептал он командиру, пока остальные строились парадной колонной.
– Какие могут быть шутки, товарищ мускул! Мы суровые морские витязи, а не артисты эстрады! Так, отойдите, мне надо с механиком пошептаться. Слушай, а чего это от твоих пахнет… э… свежестью?
– Механизмы без заправки не работают! – Механик засучивал рукава у рубашки, видно, половиной стакана не обошелся.
– Ну вы же смотрите… того!
– Товарищ командир, мы только этим и будем заниматься, слово вот вам мое, держите! Исключительно смотреть, чтобы того!
– На старт! – поднял Егоров оба своих секундомера.
– Э, а пистолет-то у тебя где? – спросил старпом.
– Какой пистолет? – удивился Егоров.
– Ну стартовый, чтоб как у взрослых все.
– Да побежали уже, холодно стоять-то, – выручил Егорова замполит.
– На старт!
– Ты командовал же уже «на старт», зачем дублировать команды?
– Товарищ капитан второго ранга!
– Все, молчу, молчу!
– На старт!
– Третий раз… Ну нет, что он творит, вы видели?
– Внимание! Марш!
В ногу бежать не получилось – снега было до хера. Не в буквальном смысле этого слова, а просто много. Но бежали красиво, высоко задирая колени и с ровными спинами: впереди командир, за ним два старпома и замполит, потом знаменная группа (без знамени), а потом, строго по ранжиру, и все остальные.
Первый проверяющий (стоял на середине половины маршрута у поворота в дивизию) видно было, что растерялся: строй бежит же, и вон целый капитан первого ранга во главе его, и строго смотрит. Что делать-то? Надо приветствовать строй или как? Ну так-то надо, все при погонах же. Отдал честь. Из строя его в ответ похвалили.
Второй проверяющий в конце половины маршрута (у штаба дивизии) удивился тоже и непонятно чему: тому, что все бегут дружным строем и в рубашках, или тому, что из окна штаба высунулся его (штаба) начальник и кричит:
– Товарищ командир, раз вы все равно здесь, заскочите ко мне на минутку, буквально!
– Так я же на кроссе, товарищ начальник штаба! Мне еще полтора километра в обратную сторону пилить!
– Ой, да на секундочку всего. Вы же на Олимпиаду не собираетесь? Нет? Ну вот и замечательно, а то боевая подготовка это вам не кроссы бегать! Она не ждет!
– Ладно, перекур! – объявил командир строю.
– Прошу разрешения выполнить приказание старшего начальника! – обратился он на ходу к проверяющему в звании целого майора.
– Огонька не найдется? – обратился к этому же ошалевшему майору бэушный старпом.
– Нет, не курю.
– Спортсмен, что ли?
– Так точно.
– Везет, а мы вот, видишь, слабы характерами!
Строй дружно задымил.
