Третий проверяющий должен был стоять с капитаном Егоровым на старте, но ой, да отдайте вы ему свой секундомер, у него две руки – он с двумя секундомерами справится легко, а мы с вами в музей, пока минута свободная есть, я вам лодочку эбонитовую погладить дам, резины кусок с обшивки подарю – вся Москва завидовать будет, ни у кого там такого куска не будет, а у вас – будет; да конечно же ему можно доверять, я же вон, целый контр-адмирал и вовсю ему доверяю, кремень, а не спортсмен, я вам говорю; так и сяк его совратить пытались, а он – ни в какую, блюдет, так сказать, высокое звание советского спорта; и все по-честному у него, вот бесит, но сам, не поверите – и на перекладине, и кросс вот, такой он строгий у нас, как Дзержинский, только от спорта…
Сейчас он высовывался из окна музея уже с куском резины в руках и спрашивал у второго: а что происходит? Перекур, отвечал второй, они говорят, что обратно под горку и чего там бежать, успевай только ноги поднимать, а командира их в штаб позвали на секундочку и они без него бежать отказываются. Русские, говорят, своих на проверках не бросают.
Но тут уже и командир вышел: чего стоим, кого ждем, а ну-ка, за мной, ребята, кто последний, тот гондон, но строй не нарушать и меня не обгонять, а надо было в детстве мамок слушаться и кашу есть – выросли бы тогда полноразмерными людьми, а не полуросликами! Ну что там, Егоров?
– Да пиздец! Хорошо, что я секундомеры на паузу поставить догадался!
– Так в чем пиздец тогда?
– Ну, опять врать, подтасовывать результаты!
– Ой, блядь, посмотрите на него, как барышня, заплачь еще, капитан! Хочешь ко мне минером? Я тебя и не такому еще научу! Нет? Ну вот и подкручивай свои секундомеры. Разделение труда это называется. Один родину бережет, а второй ему за это секундомеры подкручивает. А что там дальше у нас?
– После обеда в штабе дивизии подъем гирь!
– А, вообще мелочь, тем более после обеда, когда комиссию опохмелят уже! Точно минером ко мне не хочешь?
На обеде послали Борисыча, как самого старшего, спросить у механика: а может еще по полстакана? Раз второй зачет, то и полстаканов должно быть два, ну логично же. Да, но нет, сказал механик. В штабе довольно тепло и даже нет снега. С чего это мы рассчитываем на такие поощрения с его стороны, прикрываясь дохленькой вот этой своей логикой?
Первого к гирям послали хиленького с вида мичмана из турбинистов. С виду-то он был довольно хиленький, да и еще со смешной мягкой фамилией, но когда на спор затягивал гайки пальцами, то открутить потом обратно их можно было либо автогеном, либо его же пальцами, но за стакан «шила». А стакан «шила» на корабле найти гораздо проще, чем автоген.
Взял он гирю на грудь и на проверяющих смотрит.
– Начинайте, – говорит один из них.
А все они уже с красными щечками и глазки блестят.
– Я думал вы сверху сядете. Нет? Так, пустую гирю поднимать? Ну ладно.
– А сколько раз вы можете? – спросил проверяющий минут через пять, когда мичман уточнил, можно ли покурить во время выполнения упражнения, а то он по дороге не успел.
– Ну… молодой был, так раз пять за ночь легко. А сейчас-то два-три всего, а скоро, чувствую, и вовсе однопалчанином стану.
– Нет, я про гирю. Сколько раз ее поднять можете?
– Все. А сейчас сколько?
– Да я давно уже не считаю, норматив вы выполнили.
– Так а вы считайте, я и за остальных-то, ну что тут мельтешить всем?
Потом пошли экипажные (в плане здоровья) лоси, а потом уже командир дивизии театральным шепотом жаловался комиссии, что солярка нынче на флоте дороже армянского коньяку, а катер уже заведен, прогрет и вхолостую молотит полчаса как. Быстро их сломал, в общем.
– Ты давай это мне, – инструктировал он рулевого на катере, – поперек волны строго! Где больше волна – туда и ты!
– Так качать же будет!
– Молодец! Правильно соображаешь! И чем больше будет качать, тем больше ты в моих глазах будешь молодцом! Рыбы-то припас? Хвалю, спрячь пока мешок.
– Ну, товарищи члены, на ход винта! – встречали командир дивизии и капитан Егоров комиссию на палубе катерка. – Не, погодите закусывать, еще на оборот дизеля надо вслед, винт он же не сам. Ой, да Егоров заполнит все ваши ведомости! Егоров, заполнишь? Видите – заполнит. Мы с рыбалочки в баньку и отдыхать, а он – ведомости заполнять. Не, ну а что поделать – работа у него такая! Кто за штурвал хочет из вас? А допуск есть? А-а-а-а, ну тогда пардоньте, пойдемте в кубрик. Пока то да се, заправимся!
Кубрика-то на том катере и не было. Да и как «на катере» – чахоточную посудинку ту называли катером просто потому что ну как ее еще называть? От маленьких размеров, старости и убогости катер этот прилично качало, даже когда он стоял у берега. А уж когда в море выходил, да с поставленной задачей укачать гостей… Что я вам могу сказать – не было у гостей никаких шансов.
