И права ведь Катя вчера была – можно вспомнить лето, можно вспомнить, что все это кончится. Но именно сейчас кажется, что зима – это бесконечность и нет никого в целом мире, кто мог бы придушить ее и вышвырнуть за порог, туда, где она никому не помешает или хотя бы туда, где есть солнце и все не так безысходно, однообразно и бесконечно, как здесь. И Толик почти уже замечтался до того, чтоб представить себе, что и он сейчас не здесь, как снежный вихрик, маленький, но быстрый, соскочил с сугроба и нырнул ему под левую брючину: сначала обжег холодом, а потом растаял и неприятно защекотал ногу. Ты, братан, мечтай, конечно, но берегов-то не путай, вот ты сейчас где – здесь. И нечего тут мечтать про дальние страны: спускайся в прочный корпус и будет тебе свет, а ты ноешь, будто тебе его мало, мужик ты или барышня кисейная? Вот то-то и оно.
На пирсе никого уже почти не было: только электрики выгребали из снега концы питания да боцманская команда сбивала гирлянды сосулек с трапа.
– А чего вы, – подбодрил их Толик, – оставили бы на Новый год, красота же!
– Нет бы лом взять и дяденькам помочь, так он издевается!
– Нет, ну что вы, дяденьки, не для того меня маменька рожала и в военном училище учила, чтоб я ломом сосульки отбивал! Кесарю, как говорится, евоное, а вам – лом!
– А нас, значит, для того матушки рожали?
– Ну, выходит, что так! Зайти на борт-то дадите хоть?
В надстройке, казалось, было еще холоднее, чем снаружи – стылое железо, желтые лампы и пар изо рта не сдувает ветром. Из трубы рубочного люка тянуло теплом и пахло железом: это же надо как, подумал Толик, прямо уютом повеяло.
В центральном механик распекал старшину команды трюмных, тот делал вид, что виноват, но не особо старательно. За что получает старшина, Толик не разобрался, – увидев его, механик тут же переключился:
– Анатолий? Чем обязаны такому почету лицезреть вас и почти вовремя?
Толик привычно пропустил колкость мимо ушей: ворчал механик всегда и почти всегда был недоволен, но положение его к тому обязывало, все понимали.
– Не соизволите ли присесть на свое штатное место, раз уж почтили нас?
– Семен Степанович, переоденусь? Айнминутен!
– Никак нет, Анатолий, шинелку скидывай и садись, не успеешь – проверка на герметичность у нас.
И чтоб Толик даже не сомневался, что не успеет, объявил по трансляции:
– По местам стоять, к проверке прочного корпуса на герметичность!
Ну ладно. Толик скинул шинель, засунул ей в рукав шапку, а в другой – варежки и привычно уселся на свое место. Кофе бы. В центральный ввалился помощник в когда-то черном, а теперь сером в белых разводах тулупе, валенках и шапке.
– Надо же! – увидел он Толика. – Оказывается, есть у нас офицеры, которые ходят не в водолазных свитерах под шинелью! Да, Семен Степанович?
– Сам в шоке, Руслан! Накажу его, стервеца такого!
Помощник давно и безуспешно боролся с модой не модой, но какой-то повальной привычкой офицеров носить зимой под шинелями водолазные свитера вместо рубашек с тужурками или кителей. Офицеров понять было можно: во-первых – тепло, во-вторых – не надо так часто стирать рубашки или подшивать подворотнички к кителям, а в-третьих – сразу видно, кто здесь подводник. Можно было понять и помощника: беря в расчет отсутствие на складах формы одежды, шинели и шапки офицеры не меняли годами и когда из-под рыжеватых от времени шинелей торчали коричневые горла свитеров, то видок был тот еще. Настоящий, как утверждал механик, внешний вид военно-морского волка, а не то, что эти мазуты береговые.
– Начинаем? – уточнил помощник у механика.
– Только тебя, барин, и ожидаем. У меня все готовы. Даже, видишь, Толик.
Ну, вот я бы и не сказал, что совсем готов, думал Толик, мне бы кофейку хлебнуть – тогда да. О, а надо штурману позвонить.
Телефон в штурманской (а его было хорошо слышно) звонил долго.
– Ну? – наконец не выдержал штурман.
– Славик, привет!
– Привет, привет.
– Как дела?
– Что надо?
– Ну что ты сразу?
– Так ничего не надо?
– Слушай, Славик, да так, мелочишко. Сущий пустячок. Кофе бы кружечку – не был бы ты так любезен?
– Сделать тебе кофе?
– Ага. И вынести в центральный.
– А тебя там что – привязали?
– Ну ты не слышишь, что ли, команды по кораблю? Проверка же на герметичность. А потом как пить дать оружие проворачивать начнут. Мех строгий сегодня – не выпустит.
– Ну ладно, не реви, сейчас сделаю.
– Спасибо, Славик!
– Должен будешь!
– Центральный, мостику! Задрррраен верхний рубочный люк! Все вокруг оповещены о проверке прочного корпуса на герметичность!
– Есть задраен верхний рубочный люк! Мостик, а с какой целью ты всех оповещал о проверке?
– А потому что! Э-э-э-эх! Будто в море собираемся! Крррррасота!
– Детский сад, да? – уточнил механик у Толика.
– Толик говорит, что детский сад какой-то устраиваете из серьезного мероприятия! – продолжил механик говорить с мостиком.
