– Да не хотелось как-то общения и всего… вот этого.
– А дома тогда чего не остался?
– Одному как-то тоже не хотелось.
– Брат, да тебе к доктору надо, нет?
– Так ты же доктор.
– Ну как доктор. Я – хирург. И не знаю, что это у тебя, но могу попытаться что-нибудь отрезать, чтобы это прошло.
– Все тебе только резать бы!
– Так я же говорю – профессия такая!
В царстве похоти, разврата и низменных инстинктов, на вывеске которого за неимением более подходящего слова в русском языке было написано слово «ресторан» и название «Северное сияние», оказалось пустовато и явно не хватало мужчин. И это выглядело странно: в городе-то мужчин!
– Повезло, – резюмировал Саша. – Редкая удача оглянется на нас с тобой, мой младший брат, но вот видишь – оглянулась! Пошли к нашим, там уже женщины подогретые и размятые!
– Здравствуйте, дамы! – Саша разгладил пышные усы, которых у него не было. – Ваш вечер спасен: теперь у вас есть я. Ну и еще Толик. Очень приятно. Александр. Врач. Александр. Вообще-то хирург, но мы, морские врачи, знаете, довольно широкого профиля личности! Александр. Да, конечно, косметология – это мой конек! Александр. Ну и вам привет, военные! Вы чего сидите оба как в гостях – штрафные нам с Толиком наливайте, а то как мы вас догонять будем?
А вот и правильно, что пошел, подумал Толик. Здесь так все… театрально, что ли, не по-настоящему, что вполне можно быть одному, но не в одиночестве. Машинально выпил и присел на свободный стул. Так себе развлечение, но если жизнь состоит в основном из железа и службы, то любое, что не железо и служба, – уже развлечение.
– А вас как зовут, я не расслышала? – наклонилась к нему одна из девушек.
– Толик, а вас? – спросил больше для приличия.
– А я – Катя.
– Очень приятно.
Помолчали. Толик о своей жизни, Катя неизвестно о чем. Были бы вдвоем – стало бы неловко. А так, в компании, молчание их не угнетало: в общем гомоне его было почти не слышно.
Так называемое веселье проходило как всегда и не то чтобы очень весело: все что-то выпивали, закусывая салатами, состоявшими в основном из майонеза и каких-то еще ингредиентов, но майонез был таким кислым и его было так много, что определить остальной состав можно было только по буквам в меню. О чем-то говорили, плясали и к концу даже начали петь. Делали вид, что веселятся, и рассказывали друг другу истории, рассказанные уже по сто раз, но рассказывали-то их для дам, только делали вид, что друг для друга. Толик в основном молчал, иногда отвечал, и когда невпопад, то все над ним смеялись и Толик смеялся и сам. Катя что-то ему рассказывала отдельно от общей беседы, о чем-то спрашивала и сама звала его танцевать. Нормально, братан, шептал ему доктор, все в твоих руках, смотри, даже ты кому-то нравишься. А как твои носки, спрашивал в ответ Толик, досохли? Без понятия, хочешь проверить? Да ну тебя. Да ну тебя туда же.
Расходились уже за полночь. Проводишь, спросила Катя, ну а как же, вдруг белый медведь, конечно же провожу. А пошли ко мне зайдем, сказал доктор, у меня в холодильнике есть арбуз. А откуда у тебя в ноябре арбуз, а надо было на доктора учиться, знал бы тогда. Пока дамы прихорашивались у зеркала в гардеробе, что в шубах, дубленках, шапках и шарфах выглядело не то мило, не то глупо, не то одновременно и мило и глупо, доктор спросил: ну как у тебя, братан, клеится что? А что клеится, не понял Толик, который вот именно в данный момент вспомнил о чае, который ждал его дома, и жалел, что чай уже остыл и греть его будет невкусно и холодным пить его тоже невкусно, а заново заваривать неохота. Ну как что, именно то, ради чего все это и проводится в данных местах, – соитие. Да я об этом как-то и не думал даже, искренне удивился Толик, я же так, за компанию пришел, чтоб не страдать от тщетности бытия, при чем тут соитие? А что тут при чем? Ну, я не знаю, книги, может, вспомнил Толик про библиотеку. Да, братан, тебе бы и правда доктору показаться, но не суть, слушай, моя-то чо-то похоже не особо настроена, если что, я твою попробую – ты не против? Попробуешь? Ну склонить к соитию! Не-е-ет, кольнула Толика ревность, я против – это же моя! Так ты ведь сам только что сказал, что тебе в библиотеку! Ну не сейчас же, и вообще – это как-то немного нетактично по отношению к дамам, Александр, ну так джентльмены не поступают! То есть нет? Однозначно нет!
А еще отчего-то стало жалко Катю. Может и показалось, но Толик подумал, что она не такая, просто пришла с подругами за компанию, хотя вслух этого не сказал. И он заметил, что у нее красивая длинная шея и густые волосы, собранные в прическу на затылке, а если их распустить, то они станут длинными и их наверняка будет приятно гладить.
– Давай не пойдем на арбуз, – незаметно шепнул он ей.
– Давай, – нисколько и не удивилась Катя, будто только этого и ждала.
Шли по протоптанной на тротуаре тропинке редко рядышком, а в основном друг за другом – тропинка все время худела и петляла.
– Не люблю ноябрь, – оборачивалась к Толику Катя, чтоб ему было лучше слышно. – Самый нелепый месяц. Что здесь, что на родине моей.
– Почему?
