Я зашел в комнату, из которой выполз Урод. Кухня. Тоже просторная; плиточка на стенах, подвесной потолок, барная стойка с высокими табуретами. Прямо посередине валяется обглоданная человеческая нога. Понятно. Этого раненого специально здесь оставили и ногу ему бросили. Он ее ел и выздоравливал. Как все просто!
Ни Настю, ни вторую, как ее там, Юлю, я не нашел. Значит, на самом деле с собой утащили, суки. Кстати, и дорогого моему сердцу Кирюшу я тоже не обнаружил. Он-то им зачем понадобился?
Взгляд сзади. Я упал на пол, перекатился. Громко захлопал пистолет, надо мной пронеслось несколько пуль, выбив из барной стойки куски мрамора. Кирюша, мать твою! Вспомни говно, вот и оно! Метнулся к нему, выбил пистолет, скрутил, взяв на болевой, прошипел на ухо:
— Это я, Егор. Успокойся, баран!
Он скосил глаза, увидел, что это действительно я, забормотал:
— Извини, я не знал… Не хотел… Думал они еще здесь.
— А ты-то где был, друг дорогой?
Он заплакал, ему было очень страшно, аж подпрыгивал.
— В оружейке прятался.
— А они туда заходили?
— Нет, два раза дверь дернули, сказали, сейчас баб отнесем, а попозже вернемся, никуда, типа, не денешься, — просипел он.
— А трупы чего не утащили?
— Не знаю. Торопились… Я же сказал, вернутся они еще. Валить надо!
— Так, слушай. Сейчас я тебя отпущу, Кирилл, и ты спокойно, без резких движений ведешь меня в эту самую оружейку, ферштейн?
— А? — промямлил он. От вчерашнего борзого бычка остался только тупой коровий взгляд.
— В оружейку веди, лупень майский! — рявкнул я. — Снаряга моя там?
— Да. Все там. Не успели еще разобрать…
Оружие хранили в первом по левую сторону коридора помещении. Массивная железная дверь, такая же как в мою недавнюю одиночную камеру, мощный, тяжелый засов, только изнутри, снаружи — петли для навесного замка. Очевидно, оружейка предполагалась, как некий последний рубеж обороны. Даже не обороны, а спасения. Запереться там в самом крайнем случае и сидеть, надеяться. Вот только воспользоваться им успел лишь ушлый Кирюша. Да как сидел тихо! Я его даже не почуял, когда мимо шел. Зато сейчас чуял, даже чересчур. Запах страха, пусть и на эмоциональном уровне, исходил от парня во все стороны, как сигнал сотовой связи от ретранслятора. И сигнал этот явно отдавал запахом мочи. Образно, конечно, но явно…
Все-таки хорошо они тут устроились! Линолеум, потолки подвесные, кресла, бильярд, а оружейка — это, вообще, просто праздник какой-то! Автоматы, пистолеты, гранаты, комплекты экипировки. Все простое, без наворотов, для регулярных войск, зато — в огромном количестве. А главное — патроны. Стопки деревянных ящиков с трафаретной маркировкой, внутри которых зеленеют запаянные консервы цинков, набитых приятно тяжелыми картонными коробками. Быстро вскрыл один из цинков 5.45 прилагаемым ножом, разложил пачки на полу. Огляделся. Ага, вот и мои доспехи. Свалены в кучу в углу. Бронежилет, покоцаный шлем, берцы, очки, маска, топор, все остальное. Даже мой родной 74-й подобрали на стройке… А вот Лехиных вещей нет, только автомат. Значит, действительно, — не нашли Лешего.
Я начал быстро снаряжаться, чувствуя, как тело покрывается второй кожей, без которой я ощущал себя практически голым. Хотя, в принципе, так и было.
— Давай, вкратце, — обратился я к Кирюше. — Что тут произошло?
— Порвали всех! Не видишь, что ли? — заскулил тот.
— Ну тебя-то я смотрю не тронули, ты вон какой продуманный. За стеной товарищей режут, а ты тут, как в танке.
Он обиженно засопел, набычился, потом все-таки начал рассказывать:
— Да все как обычно сначала было. Я и Вася дежурили, остальные — кемарили. Ренат у себя лежал, Ему Доктор что-то вколол от боли, вроде тоже спал… Потом Настя прибегает и давай всех будить. Уходить надо, придут за нами скоро. Ну, в смысле, эти… Со стадиона.
— Ну понятно, что не из военкомата, — перебил я его. — Ты суть выкладывай, времени мало.
— Ну ее сначала никто всерьез не воспринял, а она гнет и гнет свое. Причем, странная какая-то, смотришь на нее и на самом деле веришь, будто она у тебя прямо в голове говорит…
Вот так. Настя тоже осваивает новые умения…
— Долго она нас уговаривала, кричала, пугала… — продолжил Кирюха. — Наконец, все вроде согласились. Сначала Юльку проняло, потом и остальные начали собираться. Я оружейку метнулся открывать, а Настя — к Ренату.
— А Доктор где был? — спросил я.
— Доктор? — тот задумался. — А хрен его знает. Может у Рената сидел… Со всеми его точно не было. А тут еще ты в дверь колотить стал, орать чего-то. Мы все в непонятках. Потом Настя от Рената выбегает вся в слезах, за щеку держится, и по коридору мимо нас, я думал в оружейку. За ней командир выходит. Злой, глаза бешенные. Как начал орать, типа, вы что тут все с дуба рухнули, эту шалаву слушать. Она же с этим гон… с тобой, в смысле, спелась. Мало вчера погибло, тоже хотите? Доктор откуда-то вылез, тоже начал про тебя всякое нехорошее кричать… Потом исчез…
— Ну, быстрее! — рявкнул я, видя, что в тупой голове бычка начали появляться какие-то догадки, и он замолк.
— Да не помню я толком, там все так быстро начало происходить…
