Я держался в трех корпусах позади, изучая противника. Смотрел Кузьмич держит курс — чуть правее центра фарватера, там где течение слабее. Как реагирует катер на мелкую волну — почти никак, масса гасит любую качку. Как работает движитель — ровно, без сбоев…
Двести метров. Канал здась делал плавный изгиб влево. И тут я заметил интересную деталь, у внутренней стороны поворота вода была темнее. Холодное течение из боковой протоки. Оно сильнее основного потока, но узкое — метра три шириной, не больше.
Я сместился влево, точно поймал течение. Лодка дернулась вперед, словно ее подтолкнули. Скорость выросла процентов на тридцать без дополнительных затрат энергии. Подводная река несла нас как щепку.
— Ого! — Волнов обернулся ко мне. — Что это было?
— Течение, — коротко ответил я, сосредоточившись на управлении.
Три корпуса разрыва… два с половиной… два…
Кузьмич заметил, что мы приближаемся. Свесился назад, оглянулся. Брови сдвинулись, губы зашевелились. Ругается, наверное.
Полтора корпуса разрыва. Я начал обходить справа, делая вид, что хочу обогнать по внешней дуге поворота. Кузьмич купился. Резко довернул штурвал вправо, подрезая мне путь.
В последний момент я бросил лодку влево. Проскочил у самого берега, где катер Кузьмича с его осадкой прошел бы только чудом. Волнов взвизгнул, борт чиркнул по нависающим над водой веткам ивы, осыпав нас листьями.
— Осторожнее! Мы же влетим в берег!
Не влетим. Я чувствовал каждый сантиметр водного пространства благодаря Капле. Она плыла прямо под лодкой передавая мне полностью картину речного дна. Глубина подо мной — метр двадцать. Достаточно для моей лодки, мало для катера.
Один корпус разрыва!
И тут Кузьмич применил свой первый трюк. Не стал пытаться закрыть мне дорогу корпусом, это было бы слишком примитивно. Вместо этого он резко качнул катер влево-вправо. Специальный маневр, который создает поперечную волну.
Я видел, как она формируется. Сначала вода расступается перед катером, потом схлопывается за кормой, и эта энергия уходила не назад, а вбок. Водяной вал высотой в полметра несся прямо на нас. Красиво сделано. Кузьмич знает свое дело. Если я пропущу удар, лодку просто выкинет на мелководье. В лучшем случае, сильно замедлюсь. В худшем — выйду из гонки.
У меня была секунда на реакцию. Резко сбросить скорость? Волна пройдет впереди, но я потеряю преимущество. Принять удар? Есть риск просто вылететь на берег.
Я выбрал третий вариант.
Создал встречное течение в полуметре от борта. Небольшое, почти незаметное, но в нужный момент и в нужном месте.
Волна встретилась с течением. Энергии столкнулись, погасили друг друга. Вместо сокрушительного вала нас качнуло как в детской ванночке.
— Повезло! — крикнул Волнов. — Волна ушла в сторону!
Повезло. Да, конечно.
Кузьмич снова оглянулся. Его физиономия выглядела озадачанной. Его фирменный прием не сработал. Он что-то крикнул Добролюбову, тот сидел рядом с каменным лицом, вцепившись в поручни.
Мы прошли первые пятьсот метров от старта. Канал расширился, превратившись в небольшой залив. Здесь было глубоко, метров пять, не меньше. Вода темная, почти черная. И холодная — я чувствовал это даже без магии, по тому, как от поверхности поднимался легкий туман.
Километр от старта. Четверть пути. Мы шли ноздря в ноздрю, как говорят наездники.
А потом началось самое интересное.
Канал, оставаясь глубоким, стал сужаться. Раньше тут проходил торговый путь, но постепенно его забросили. Вода была мутная от поднятого со дна ила, пахло тиной и гниющими водорослями. Кузьмич снова поднажал и его катер стал уходить вперед.
«Капля, ищи!»
«Ищу, Данила! Сейчас! Пока ничего! Сейчас найду! Вот!»
Я почувствовал холод. Настолько слился ощущениями с Каплей, что студёный водяной поток на какой-то миг окатил всё тело.
Вот она — моя дорога. У левого берега, прямо со дна било несклько родников. Судя по интенсивности, тут выходила на поверхность целая подземная речка. Она создавала мощное подводное течение. Невидимая река внутри реки. Быстрая струя метра в четыре в ширину.
Я направил лодку точно в поток. Попадание было как прыжок на движущуюся повозку, резкий толчок, ускорение, ощущение полета. Скорость выросла разом на треть. Мы неслись теперь не благодаря камням, а вместе с самой водой.
— Ух ты! — Волнов обернулся, глаза круглые от изумления. — Что это? Мы как будто с горы покатились!
— Снова течение, на этот раз со дна, холодное.
— А вы откуда знаете?
— Опыт, — уклончиво ответил я. — Я же ныряльщик.
Разрыв сокращался стремительно. Пять корпусов… четыре… три…
Кузьмич заметил наш маневр. Он что-то крикнул Добролюбову, показал рукой в нашу сторону. Потом резко крутанул штурвал, пытаясь тоже поймать течение.
Но катер был слишком широким. Он зацепил только край потока, да и то ненадолго, глубокая осадка не позволяла идти так близко к берегу. Пришлось вернуться на фарватер.
Два корпуса разрыва… полтора…
Кузьмич попытался снова создать поперечную волну, но я был готов. В момент его маневра резко ушел к самому берегу, где глубина была меньше метра. Волна разбилась о мелководье, превратившись в безобидную рябь.
