— А что, испугались? — Кузьмич ухмыльнулся. — Хвалились-хвалились, а как до дела дошло…
Волнов уже открыл рот для гневной отповеди, но я опередил его:
— Принимаю вызов. Интересно проверить возможности.
Добролюбов потер руки — жест человека, предчувствующего хорошую прибыль:
— Тогда давайте сделаем это интереснее. Пари, господа! Если выиграет господин Ключевский — я закажу улучшение всего флота моей компании. Пять барж, три водохода.
— А если проиграет? — быстро спросил Кузьмич.
— Следующую партию из десяти камней зарядите бесплатно.
Я прикинул шансы. С одной стороны, промышленный камень — это серьезно. С другой стороны в управлении лодкой не было ничего сложного.
— По рукам.
Мы пожали друг другу руки, старый купеческий ритуал закрепления сделки.
— Через час! — Кузьмич уже направлялся к выходу. — Готовьте свою лодчонку! И готовьтесь проиграть! Мой катер еще никто не обгонял!
— Посмотрим, — спокойно ответил я. — Принимаю вызов!
Час пролетел незаметно. Забавно, как время тянется, когда ждешь чего-то неприятного, и летит, когда предвкушаешь удовольствие. Сейчас был второй случай. Я ждал гонку с огромным интересом.
Моя лодка скользила по каналу к главному причалу на набережной. В обычный день здесь швартовались прогулочные суда самых обеспеченных людей в городе. Тех у кого лодки стоят дороже домов простых горожан, а плавают они на них раз в месяц, и то если погода хорошая.
Сегодня причал превратился в нечто иное. Еще на подходе я услышал гул голосов. Не просто разговор, а тот особенный звук толпы, которая собралась поглазеть на зрелище. В старину это вполне могла быть казнь или пожар. А сейчас явление сумасшедшего, который решил тягаться с лучшим механиком города.
Да, репутация у Кузьмича была именно такой. Оказывается, он был известен далеко за пределами фабрики Добролюбова. Этакий городской техно-энтузиаст. С причудами, но очень крепкой базой знаний и прямыми руками.
«Много людей!» — Капля высунулась из воды у самого борта, её полупрозрачная мордочка выражала детский восторг. — «Все смотрят! Ждут!»
«Ждут, как я проиграю», — мысленно усмехнулся я.
«Данила не проиграет! Данила умный!»
Капля как всегда была права, своей удивительной логикой. Проигрывать я не собирался.
Толпа и правда собралась внушительная. Человек пятьдесят, если не больше. Даже удивительно, с какой скоростью распространяются слухи.
У самого края причала делали ставки. Двое прощелыг с лицами, на которых написано «мы честные люди, веришь?», принимали деньги и записывали ставки в засаленные тетрадки. Коэффициенты выкрикивали во всю глотку:
— На Кузьмича — один к двум! На ныряльщика — один к десяти!
Один к десяти. Забавно. Я мог бы поставить на себя или попросить об этом Волнова, но сам считал это нечестной игрой. Да и откровенно не люблю азартные игры, предпочитая зарабатывать руками и умом, либо собирать трофеи.
Я направил лодку к свободному месту у причала.
Волнов уже топтался на месте, едва не подпрыгивая от нетерпения. На его морщинистом лице играла целая опера эмоций. Акт первый — азарт, глаза блестят как у картежника, получившего четыре туза. Акт второй — тревога, брови сдвинуты, губы поджаты. Финал — жадность, потирает руки, явно подсчитывая будущие барыши.
Час перед гонкой я провел один, пояснив что нужно подготовиться. Волнов не решился спорить, но теперь сгорал от любопытства.
— А как люди собрались так быстро? — спросил я. — Удивительно.
— Чему тут удивляться? — пыхнул он своей вечной трубкой. — Это же городская традиция. Раньше каждую субботу гоняли. Каждый старался свою лодку улучшить, кто во что горазд. Сейчас реже, — он наклонился, понизив голос. — Сейчас все боятся Кузьмича. Он их делает как детей малых.
— И как, многие пытались его победить?
— А как же! — Волнов воодушевился, замахал руками. — Прошлым летом купеческий сынок Митька Коростылёв вызвал его. На новой лодке, прямо с верфи! Красавица была — лакированная, с медными украшениями, аж на четырех камнях.
Он помолчал для эффекта.
— И?
— А Кузьмич его так сделал, что Митька потом месяц со стыда на людях не показывался. Продал лодку за полцены и уехал в деревню к тетке.
Ободряющая история. Но меня больше интересовали не городские сплетни, а сам катер Кузьмича.
Первое, что бросалось в глаза — размер. Метров восемь в длину, не меньше. Рядом с моей двух с половиной метровой лодчонкой смотрелся как дог рядом с таксой.
Но даже не это привлекало внимание. Движитель — вот что заставило меня присвистнуть. Эта махина возвышалась в центре палубы как памятник человеческой одержимости техникой.
Медные трубки опутывали его словно вены на руках старого грузчика. Система охлаждения, понял я сразу. Без нее такая махина перегрелась бы за минуту. На водоходах и баржах энергия больших камней тратится постепенно. Их движетели похожи на коней-тяжеловозов.
Здесь же всё было рассчитано на быстрый выплеск. Отсюда опасность перегрева. Не удивлюсь, если за этим переплетением трубок скрывается пара небольших морозильных артефактов.
