Торговая улица кипела жизнью. У модной лавки «Парижские грёзы» две дамы спорили о том, сколько перьев допустимо на одной шляпке. У ювелирного магазина молодой человек в щегольском костюме разглядывал кольца, видимо, собираясь делать предложение. Из кондитерской тянуло ванилью и корицей.
Но самое оживлённое место — водные лавки. Три магазина подряд, и у каждого хвост из желающих купить чистую воду.
— Двадцать бутылок, не меньше! — требовал толстый купец у прилавка. — И чтоб с печатями!
— Печати-то есть, да только воды на всех не хватит, — отвечал продавец, тощий как жердь. — По пять бутылок в одни руки, не больше!
— Я заплачу вдвойне!
— Хоть втройне — правила есть правила!
«Интересная арифметика получается», — подумал я. — «В городе десятки тысяч жителей. Каждому нужно минимум два литра воды в день — попить, приготовить еду. А чистой воды в продаже — капля в море. Основная масса всё равно пьёт из непроверенных источников, надеясь на авось».
Казалось бы, чего проще — пей из каналов, вода бесплатная. Но нет, те смельчаки, что пробовали, тоже заболевали. Я проверил городские каналы в нескольких местах. Элементали есть и там, просто концентрация меньше. Иногда она почти незаметна, но здоровье такая вода всё равно подтачивает.
А если представить, сколько грязи производит почти миллионный город, становится понятно, что люди неохотно употребляют речную воду, даже под угрозой гибели.
— Паника усиливается с каждым днём, — заметила Надя, глядя на толпу. — Вчера очереди были вдвое короче.
У фруктовой лавки толпа была поменьше, но цены…
— Империал за бутылку яблочного сока! — возмущалась какая-то женщина. — Да за эти деньги можно корову купить!
— Коровы тоже воду пьют, мадам, — философски ответил продавец. — А яблоки — нет. Чистый продукт!
«Забавная логика. Яблони-то тоже воду из земли тянут. Но пока народ об этом не додумался, можно задирать цены. А что альтернативы? Пиво варят на воде. Квас — тоже. Любой напиток в производстве использует воду, поэтому все цены взлетели. Соки из фруктов стали роскошью для богачей. Идеальная ловушка — от воды не убежишь. Кто-то явно греет руки на панике».
Мы свернули с Торговой в Аптечный переулок. Название говорило само за себя — здесь обосновались врачи, аптекари и прочие медицинские работники. Улица была уже и тише, мощёная аккуратным булыжником. Вдоль одной стороны тянулся канал — вода тёмная, почти чёрная, с радужными разводами на поверхности.
— Вот здесь, — Надежда остановилась у двухэтажного дома.
Здание было старым, но ухоженным. Первый этаж сложен из серого камня, второй оштукатурен и выкрашен в бледно-жёлтый цвет — краска местами облупилась, но в целом выглядело прилично. У входа медная табличка, начищенная до блеска: «Доктор Н. Светлова. Терапевт. Приём по записи».
— Удачное место, — заметил я. — И от центра недалеко, и район приличный.
— Мне очень повезло найти подходящее помещение, — Надя достала из сумочки связку ключей. — Нужно было, чтобы и пациентам удобно добираться, и чтобы можно было оборудовать лабораторию.
Она вставила большой железный ключ в замок, повернула с усилием — механизм заедал.
Приёмная встретила нас прохладой и чисто медицинским запахом свежести и стерильности. В крохотной прихожей, поместилось два кресла для ожидающих, обитые тёмно-зелёной кожей, чуть потёртой, но ещё приличной. Между ними столик с аккуратной стопкой медицинских журналов и вешалка.
Сама приёмная тоже была небольшой, но обставленной с умом. У стены — кушетка для осмотра, покрытая белой простынёй.
Рабочий стол был явно куплен с рук — старый, массивный, с множеством ящичков и потайных отделений.
Стены украшали дипломы в скромных рамках, в количестве двух, и анатомический плакат с изображением человеческого скелета. Скелет улыбался, что придавало ему несколько легкомысленный вид.
— Проходите в лабораторию, — Надя открыла дверь в глубине приёмной.
Лаборатория оказалась царством стекла и металла. Два длинных стола с мраморными столешницами — на такие не страшно пролить кислоту. На них выстроились колбы, реторты, спиртовки, штативы с пробирками. Всё сверкало чистотой.
Вдоль стен — полки с реактивами. Банки и склянки всех размеров, каждая с аккуратной этикеткой. «Серная кислота», «Нитрат серебра», «Хлорид натрия» — названия выведены чётким почерком.
У окна стоял микроскоп — медный, массивный, явно дорогой.
— Впечатляет, — признал я. — Вы всё это сами оборудовали?
— Часть оборудования уже было в помещении, часть докупила здесь, — Надежда подошла к шкафу. Привычным движением надела белый халат. Ловко и умело спрятала свою причёску под небольшую шапочку и натянула тонкие перчатки.
— Накиньте халат, — предложила она, подавая мне. — Или хотя бы накиньте.
Я не стал спорить и набросил на плечи халат. Надя же подошла к столу и принялась раскладывать приборы и реактивы.
— А теперь смотрите внимательно!
Она подготовила всё обстоятельно. На столе выстроились пять колб с водой из разных источников. Рядом — блокнот с записями, карандаш, увеличительное стекло.
