В конце концов Зияб швырнул его на траву, а потом задрал на себе тунику, обнажив маленький, сморщенный член. Инди уже кое-что понимал в таких вещах, поэтому смог прикинуть, что даже в возбуждённом состоянии член арджинова сынка будет не больше ладони. При этой мысли он засмеялся, хотя ничего тут не было смешного - но ему хотелось уколоть этого мерзкого заносчивого мальчишку. За свой смех он немедленно заработал пощёчину, не столь тяжёлую, как от Арджин-бея, но болезненную - всё же Зияб был сыном своего отца.
- Заткнись, - прошипел мальчишка очень похоже на Арджина. - И разевай рот. Ну! Покажи мне, чем ты так пленил моего отца.
- Ты ещё мал, - улыбнулся Инди; рот у него был в крови, но удержаться не было никаких сил. - Ты не поймёшь.
За это он получил новую оплеуху и упал в траву, а потом согнулся, когда сапог Зияба пнул его в живот. Его схватили за волосы, дёрнули голову, и перед лицом оказался член Зияба, всё такой же крошечный и вялый.
- На, возьми его! Рархат!
- Как? - простонал Инди, задыхаясь и смеясь. - Как я могу его взять, когда он болтается, словно дохлая рыба? Да он же потеряется там, у меня во рту, мы его потом не найдём!
- Ах ты... - задохнулся Зияб и умолк, не находя слов. Он стоял с выпученными глазами, всё ещё держа Инди за волосы, и сам походил на рыбу, выложенную на прилавок. Инди сказал ему об этом - и тогда кровь Арджин-бея наконец взыграла в его младшем сыне. Зияб избил Инди, не так, конечно, как избивал порой его отец, но всё равно приятного в этом было мало. Потом он убежал, на ходу заправляя член и бормоча себе под нос проклятия, а Инди остался лежать в траве, быстро и часто дыша. Он уже знал, как надо дышать, когда тебя бьют, чтоб было не так больно. Он ощущал странное, свирепое удовлетворение от того, что унизивший его человек вызывал в нём уже не страх, но лишь презрение.
Однако он вовсе не был рад, когда история эта получила неожиданную развязку. Слуги нашли Инди в саду и, догадавшись обо всём, тайно перенесли в комнату, молясь, чтобы хозяин не заглянул к своему наложнику в ближайшие дни. Но, как назло, именно в этот вечер Арджин решил навестить Инди. Увидев его, он за полминуты вытряс из него правду - Инди и не пытался покрывать Зияба. Арджин-бей потемнел лицом и вышел прочь. Вскоре Инди услышал вопли, разносящиеся по всему дому - Арджин-бей порол своего младшего сына, а тот не умел сдерживать крики боли. Скоро к крикам подростка добавились вопли его матери, пытавшейся остановить жестокую отцовскую руку - но добилась она лишь того, что досталось и ей. Потом Арджин-бей кричал, и гневный этот ор тоже был слышен повсеместно. Арджин-бей был в ярости, что кто-то, пусть даже собственный сын его, посмел прикоснуться к его рабу. Дом давно не знал такой бури - и несколько дней после этого стоял тих, будто в нём провожали покойника. Арджин не приходил к Инди какое-то время, давая ему отлежаться. А потом, придя и закончив соитие, сжал его лицо пальцами и сказал:
- Зиябу повезло, что он мне любимый сын. Любого, кто прикоснётся к тебе, я убью.
Так Инди заработал не жестокое любопытство, но ненависть Зияба иб-Аджира. И так получил десятикратно усиленную ненависть его матери.
С этого дня жизнь его превратилась в ад.
Он не мог больше спускаться в сад - Зияб преследовал его повсюду. Он постоянно торчал дома, и как будто нарочно выгадывал время, когда Инди спускался вниз, чтобы подкараулить его. Конечно, бить Инди или домогаться его он больше не осмеливался, но был щедр на тычки, пинки, уколы и бесконечные насмешки, жестокие в своей прямоте. Он спрашивал, приятно ли это - когда тебя трахают в зад, и быстро ли Инди научился сосать, и прочие такие же вещи, от которых на душе делалось гадко. Как-то раз он подстерёг Инди со спины и забросил ему за шиворот живую жабу, а однажды подкараулил на кухне, когда ему будут нести еду, и подсыпал в пищу рвотное, так что Инди промучился целую ночь. Инди знал, что стоит ему сказать хоть слово Арджину, и Зияб получит новую порцию розг и угомонится на время. Но молчал: не потому, что боялся усилившейся ненависти и новой мести, а потому что не хотел вновь оказаться в положении, когда Арджин становился его заступником. Он не был заступником - он был мучителем и самодуром, терзавшим своих домашних почти так же, как и рабов. Он не мог быть союзником. Инди не хотел его себе в союзники. Слишком сильна была его ненависть к этому человеку.
Так что он сделал единственное, что мог: перестал спускаться в сад. Пару раз сказался больным, потом сослался на непогоду, и мало-помалу совсем перестал выходить. Зияб, должно быть, был разочарован - он привязывался к живым игрушкам в той же мере, что и его отец. Но ничего, найдёт себе новую. Такие, как он, всегда находят.
