Впрочем, гнев Арджин-бея был хотя и страшен, но скоротечен. Он быстро забывал обиды, хотя, может быть, и не до конца - главное было не наносить ему новых, потому что тогда он припоминал всё разом и изливал на несчастного Инди троекратно усиленный гнев. Поэтому в конце концов Инди понял, как себя надо с ним вести: слушаться, подчиняться, подставлять губы для поцелуев и попку для соития и шлепков, не задавать вопросов, не заговаривать первым и не смотреть в глаза. Последнее было важнее всего: взглядом своим он, увы, управлять совсем не умел, и всякий раз, глядя в его глаза, Арджин-бей видел там лишь глухую боль и глубоко похороненную ненависть. Не одну пощёчину Инди получил за эти взгляды - только взгляды, ничего больше. Впрочем, не так уж часто это случалось - ведь что-что, а прятать свои глаза он умел.
В глубине души он надеялся, что однажды окончательно надоест Арджину. Он не знал, что будет тогда - может, его просто отведут на задний двор и прирежут, как захромавшую лошадь. Он знал только, что мечтает вырваться отсюда, и эта мечта придавала ему сил вынести всё. Однако шло время, недели складывались в месяцы, а Арджину он не надоедал. То есть прежней, безумной страсти уже не было - но и равнодушие не приходило. Арджин-бей как будто привязался к нему - так, как привязываются к соколу или собаке. И как о собаке Арджин о нём и заботился: держал в конуре, хорошо кормил, иногда гладил по шёрстке, иногда бил палкой и пинал ногами. Так не относятся к людям, только к животным, даже очень любимым - Инди всё время твердил про себя это, но никогда не осмелился бы сказать вслух.
Впрочем, даже такое отношение к нему его хозяина нравилось далеко не всем. Спальня Арджин-бея была сразу за стеной, и, когда он изволил брать в свою постель жену - всё реже и реже - Инди слышал, как они ссорятся.
- Ты уже три месяца держишь у себя этого мальчишку. Что с тобой, Арджин, я не узнаю тебя! Ни одна наложница не задерживалась у тебя столько.
- Вы, бабы, быстро надоедаете своей трескотнёй, - отвечал Арджин-бей без злости, скорее, дразня - он и с Инди иногда так разговаривал, но Инди никогда не посмел бы ему отвечать в том же тоне.
- О да, а мальчишка молчит, потому что иначе ты выколачиваешь из него мозги.
- Это всё не твоего ума дела, женщина.
- Нет уж, как раз моего, раз ты предпочитаешь его ласки моим. В последний раз ты брал меня месяц назад! А к нему бегаешь чуть ли не через день.
- Может, мне и сейчас следует уйти от тебя к нему? Уж он-то не станет меня упрекать в невнимании, не закатит сцен ревности, будто глупая женщина...
- Ещё бы, - фыркнула Захра. - Ведь он тебя ненавидит.
Арджин не ответил. Инди невольно вздрогнул, хотя их и разделяла стена - он знал уже, что сулило это молчание.
- Что ты сказала?
- А что, ты будто не знал? Конечно, он ненавидит тебя! Всем сердцем, как... - речь женщины оборвалась вскриком и шумом падающего тела, когда тяжёлой пощёчиной муж сбросил её с постели на пол.
- Заткнись! Заткнись, шлюха. Да будет проклято лоно, которое тебя породило, - прошипел Арджин, и Инди услышал ещё один звук удара. Он вздрагивал от этих звуков, как будто били его самого.
- Да, ненавидит! - вскрикивала женщина между ударами, будто не зная, что каждое её слово порождает новый. - Ненавидит! А я люблю! Но тебе же не надо любви, ты хочешь, чтоб тебя ненавидели, лишь это даёт силу твоему... - она осеклась, раздался шум борьбы, а потом - стоны. Инди часто слышал такие сцены, и чем дальше, тем больше ему казалось, что Захра нарочно провоцирует своего мужа на грубость. Как будто это нравилось ей не меньше, чем ему... или она в самом деле любила его, как говорила. Хотя Инди и не мог взять в толк, как такое возможно.
Как бы там ни было, ему дорого стоила эта любовь. Ссоры между супругами, сперва полушуточные, вскоре перешли на серьёзный тон. Чем дальше, тем сильнее Захра ревновала Арджина к Инди - а тому как будто нравилось это, и он нарочно зачастил к юному наложнику, дразня свою ревнивицу. Инди почти физически чувствовал, как зарождается в этой женщине и растёт ненависть к нему, хотя он никогда не видел её в лицо. Ухаживали за ним слуги, которыми она командовала. Может быть, Арджин запрещал ей самой входить к Инди, а может, она брезговала посещать его комнату - он не знал.
