- Как и любого из нас, - не моргнув, перебил Тхан. - Прибереги свои жалостливые истории для рабов, которые будут тебя вычёсывать - они такое любят. Кстати, на их месте я бы обрил тебя наголо, - с тенью презрения в голосе добавил он. - Твои волосы так спутались, что я не могу понять, какого они цвета.
Инди почувствовал, что краснеет - он сам не знал, от стыда или от злости. Да что себе, в конце концов, позволяет этот мальчишка?! Он тоже раб - значит, ничем не лучше Инди! Что с того, что он такой красивый, чистенький, ухоженный - разве Инди виноват в том, что выпало в последние недели на его долю? И этого-то красавчика, похоже, никогда не били по лицу кулаком, не пинали ногами по почкам - вон он какой весь беленький. Инди ему, должно быть, напоминает оборванца, выловленного с помойки. Грязный серый крысёныш... Инди ощутил, как стискивает кулаки.
- Почему ты так говоришь со мной? - с трудом выговорил он, изо всех сил пытаясь сохранить самообладание. - Я не сделал тебе ничего плохого. Я не хотел сюда попадать. Я вообще не понимаю, где я и что со мной происходит! Если ты только и можешь, что унижать меня, то уходи лучше. Мне ничего от тебя не надо.
Он выдохнул, замолчав, потом, резко отвернувшись, подошёл к окну и сел на пол. Он сидел, переводя дыхание, и мучительно вслушивался, ожидая услышать за спиной презрительное хмыканье и удаляющиеся шаги. Однако не услышал ни того, ни другого - ни единого звука. В конце концов Инди не выдержал и обернулся. Тхан стоял посреди комнаты, скрестив на груди свои тонкие изящные руки, оголённые до локтей, и смотрел на него с тенью лёгкого любопытства.
- Тебе будет трудно здесь, - сказал он, когда Инди встретился с ним глазами. - Ты чересчур живой.
И прежде, чем Инди успел задуматься, что значат эти слова, он подошёл и сел рядом, напротив, скрестив ноги так, как делали это многие фарийцы. Инди до сих пор не мог понять, как они могут так сидеть часами: его собственные ноги в этой позе моментально затекали.
- Ну, спрашивай, что хочешь, - сказал Тхан уже другим, лёгким и небрежным тоном. - Я постараюсь больше над тобой не насмехаться.
Инди развернулся к нему, с трудом сдерживая дрожь. Он отказывался признаться себе в том, что его тянет к этому юноше, так, как ни к кому никогда не тянуло. У него не было друзей, и он впервые видел перед собой человека, которому, несмотря ни на что, отчаянно хотел понравиться или хотя бы не оттолкнуть.
- Сколько вас... нас? - помедлив, спросил он наконец.
- Ты имеешь в виду, мальчиков Бадияра-паши? Сейчас - одиннадцать.
- Так много? - поразился Инди, и Тхан засмеялся серебристо и мелодично.
- Это не много для гарема владыки целого княжества. Просто Бадияр-паша не любит мальчиков. Наложниц у него значительно больше - почти полсотни.
- Не любит мальчиков? - сердце у Инди ёкнуло. - Так значит, он с ними... он нас...
- Не кладёт с собой в постель, - насмешливо глядя на него, закончил Тхан. - А ты думал, что станешь его наложником? Размечтался.
Волна невыразимого облегчения затопила Инди. Так, значит, здесь с ним не будут делать ЭТО! О, боже, как мало надо порой, чтобы почувствовать себя безгранично счастливым. Ему сразу стало намного лучше, и он даже смог выпрямиться и сесть ровнее.
- Но что же тогда мы здесь делаем? Если Бадияр не использует нас для плотских утех... - он осёкся, когда Тхан поднял руку ладонью вверх - спокойным, повелительным жестом, будто приказывая ему замолчать. Инди снова поразился надменности, почти властности его движений. Да кто же он, в конце концов, такой?!
- Во-первых, - сказал Тхан, когда Инди замолчал, глядя на него во все глаза, - нельзя называть нашего владыку просто "Бадияр". Или "Бадияр-паша", или, и это лучше, "наш владыка" или "наш господин". Так же и обращайся к нему, если он позволит тебе говорить. Если не позволит, лучше не раскрывай рта. Во-вторых, я сказал, что он не берёт нас в свою постель, а не что мы не нужны ему для плотских утех.
- Что это значит?
- Увидишь, - коротко ответил Тхан, явно не собираясь вдаваться в подробности.
Какое-то время они молчали. Радость, охватившая Инди, ощутимо померкла.
- Но он... он не будет нас... меня... - запинаясь, пробормотал он.
- Трахать? Или, выражаясь красиво, вводить в твоё тело своё естество? Нет, не будет.
В голосе Тхана звучала насмешка - жестокая и обидная, хотя он и обещал Инди не насмехаться. Инди посмотрел на него исподлобья. Похоже, этого злого и красивого мальчика никогда не - как он сказал - трахали мужчины. Никогда ему в задний проход не вонзали горящую желанием плоть. Не ставили на колени и не приказывали сосать, пока рот не заполнится семенем. Да, конечно, ему легко насмехаться.
Инди понял, что дальнейший разговор в этом русле бессмыслен - да и, в конце концов, скоро он наверняка сам всё узнает. Поэтому он спросил о другом:
- А сам ты откуда родом?
- Издалека. Как и ты.
- Это я понял - но из какой ты страны? И как сюда попал?
