Ничего больше не сказав, он повернулся спиной и вышел, и Инди остался один. Он слышал, как скрипнула соседняя дверь, и медленно отвернулся, привалившись спиной к стене и слушая, как журчит фонтан во внутреннем дворике за окном - в полной, давящей тиши.
- Не мог бы ты немножечко... ай! - вскрикнул Инди, и цирюльник, только что содравший с его ноги восковую лепёшку, недовольно сказал:
- Чего ты всё время орёшь? Тебе кляп вставить, что ли?
- Прости, - пробормотал Инди, торопливо утирая влагу, выступившую на глазах. - Просто очень больно...
- Ха - больно ему! Боль надо терпеть. А ну, сцепил зубы. Сцепил, я сказал! Крепче! Чтоб я видел твои желваки. Ну, готов? - отрывисто спросил он и прежде, чем Инди успел кивнуть, рывком содрал воск со второй его ноги. Инди взвыл сквозь зубы, слёзы уже вовсю лились по его щекам, хотя рыдания не давили грудь - просто тело не выдерживало такой резкой боли.
- Ну вот. Уже почти всё, - сказал цирюльник, довольно осматривая длинные полоски застывшего воска, на которых частой шёрсткой щетинились волоски, выдранные из кожи Инди. - Теперь иди вот сюда. Сейчас будет немного щипать.
Ну ничего себе - немного, думал Инди, опуская ноги в дымящуюся, почти кипяточную воду, которой был наполнен небольшой мраморный бассейн. Кожа мгновенно покраснела, Инди казалось, что с него её сдирают живьём. Процедура удаления лишних волос была самым мучительным, чему он подвергся за прошедший день, целиком проведённый в руках гаремных слуг. Уже добрых шесть часов они мыли, чистили, расчёсывали и смазывали Инди, приводя в вид, который не вызовет в его владыке брезгливость. Всё это походило на приготовления к продаже на Большом Торгу, но даже там с ним возились меньше. Здесь же он только и делал, что переходил из одних ловких рук в другие - в перерыве между мытьём и стрижкой ногтей с него снимали мерку на обувь и платье, обмеряя с ног до головы - начиная от обхвата плеч и запястий и заканчивая чуть ли не длиной носа. Закончили самым болезненным - удалением волос. Инди кусал губы, стараясь сдержаться, но болезненные вскрики то и дело вырывались из его горла, к вящему неудовольствию слуг, привыкших к спокойствию и тишине.
- Если будешь таким шумным, тебя накажут, - сказал цирюльник, выливая в бассейн ещё одно ведро кипятка, так что Инди заскрежетал зубами. Все рабы, которые возились с ним, были евнухами, за день он привык к ним и почти не стыдился, но каждый раз, когда он чувствовал на себе неодобрительный взгляд, ему становилось плохо. Он ужасно устал и хотел есть, но когда заикнулся об этом, ему заявили, что сперва красота, а еда - уже потом.
- Ты ведь не хочешь, чтобы наш владыка отвернулся от тебя с отвращением, а? - спросил цирюльник, обмазывая горячим воском его промежность и попку. На ягодицах у Инди почти не было волосков, но и это не спасло самую многострадальную часть его тела от пытки. На вопрос цирюльника он ответил только скрежетом зубов. Да и что тут ответишь?
В конце концов евнух, командовавший небольшой армией слуг, осмотрел Инди, дрожащего от ещё не прошедшей боли и усталости, и удовлетворённо кивнул. Кругом были зеркала, но Инди не взглянул ни в одно из них - ему было всё равно, как он выглядит. Он беспрекословно позволил одеть себя в мягкую хлопковую тунику, охладившую его истерзанное жёсткими мочалками тело, и очень обрадовался, когда его наконец покормили Он надеялся, что теперь ему позволят уйти к себе и отдохнуть - он явно был слишком измучен, чтобы показывать его Бадияру-паше прямо сейчас, - но надежда пропала втуне.
- Иди, посиди немного во дворике, подыши, - велел ему евнух; это был не Гийнар, а его помощник, звали его Ургим. - Ты целый день провёл в душной комнате, это вредно для кожи. Иди проветрись.
Инди ничего не оставалось, как подчиниться.
Он вышел - вернее, его вывели, подтолкнув в спину - в пустой дворик, отделявший купальню от комнат, и устало опустился на мраморную скамейку у стены. Он так измучился, что чуть было не лёг на эту скамейку и не растянулся на ней, но внутреннее напряжение помешало ему это сделать. К тому же вечерний воздух действительно освежал его разгорячившееся лицо, ласково прикасался к щекам, и вдыхать его было хорошо. Инди посидел так какое-то время, вспоминая утренний разговор с Тханом, и уже собрался уходить, когда вдруг противоположная дверь открылась, и из неё, смеясь и болтая, вышли несколько мальчиков, в которых Инди мгновенно узнал своих товарищей по несчастью.
Узнать их было нетрудно - они все, все без исключения были очень красивы.
