– И вот, стало быть, в чём весь вопрос… – раздумчиво и неторопливо продолжал тем временем Африкан. – Готов ли народ Баклужино отдать свою свободу в рост?.. Нет, не готов. Не прижало ещё как следует… Значит, первейшая задача «Красных херувимов» – сделать так, чтобы прижало… А чем занимаются «Красные херувимы»?.. А Бебель знает чем, прости мою душу грешную! Взять того же Панкрата… Кремень-человек, да и в порядочности ему не откажешь…
– А откажешь – пристрелит, – тихонько, не без ехидства примолвил полный блондин Клим Изузов.
Панкрат немедленно дёрнулся и уставился на Клима.
– Может и пристрелить… – c уважением согласился Африкан, тоже, видать, обладавший чутким слухом. – И как же этот кремень-человек приближал Пресвятую нашу Революцию? А никак. Перебил пол-Парламента, развлёк народ, жёлтую прессу потешил… Панкрат! – с мягкой укоризной молвил протопарторг, поворачиваясь всем корпусом к Кученогу. – Не пойму я: ума ты, что ли, решился?.. Вместо того чтобы ни в чём не повинных людей поприжать, ты тех, кто действительно виноват, прижимать вздумал! Да разве ж так революцию делают? Вон, смотри, карниз универмага на одном заклинании держится! Ну так и перекрести его разок, а лучше перезвезди – рухнет, да ещё и, глядишь, кого-нибудь придавит! Вот тут-то народ и всколыхнётся. Это уже не на колдунов, смекнёт, это на нас карнизы падают… Словом, работать ещё с населением и работать…
Африкан приостановил свою плавную речь и поднёс чашку к губам, а Выверзнев, воспользовавшись такой оказией, оглядел исподтишка собравшихся. Панкрата крутила судорога. Был он, во-первых, не согласен, во-вторых, разобижен. Остальные тихо качали головой – то ли дивясь мудрости протопарторга, то ли наоборот. Большеглазая Ника смирно сидела в дальнем конце стола и восторженно пялилась на Африкана. Этакий тополёк в красной косынке.
Наконец чашка звучно коснулась блюдца.
– Вот глядите вы все на меня и думаете… – со вздохом продолжал Африкан. – И чего, дескать, ради этот старый хрен границу переходил? По воде, аки посуху… Не сиделось ему в Лыцке!..
После таких слов головой качать вмиг перестали. Панкрата и того слегка отпустило. Судя по всему, с предисловием протопарторг покончил. Сдвинул сурово лохматые пегие брови, упёр бороду в грудь и вновь надолго задумался.
– Суета, суета… – молвил он, вскидывая многомудрые, исполненные глубокой скорби глаза. – А того не помним, что, не будь рядом православного социалистического Лыцка, прихлопнул бы Глеб Портнягин подполье – ровно муху… Ан боязно! Знает, поганец, что вдоль границы дождевальные установки «Фрегат» наготове. Как пройдут, орошая святой водой, – мало не покажется! Потому он и НАТО науськивает… Да кто это меня там всю дорогу за рясу дёргает?!
Все вздрогнули и диковато переглянулись. Мысль о том, что кто-то из присутствующих мог залезть под стол и подёргать за край рясы Африкана, не укладывалась в голове. Протопарторг нахмурился, с кряхтеньем запустил руку под сахарно-белые висячие складки скатерти и, к изумлению присутствующих, извлёк за шкирку крупного домового дымчатой масти.
– Ба! – сказал он грозно и насмешливо. – Анчутка? Ты, брат, откуда?
– А он… А она… – Вцепившись коготками в рясу и тыча пальчиком то в Нику, то в Аристарха, домовичок принялся упоённо закладывать всех подряд. – Панталончики сплела – кружевные!.. А вот он святой водой брызгать хотел!..
– Ай-яй-яй-яй-яй… – огорчился Африкан. – Нехорошо… Нехорошо божью тварь мучить…
Он оглядел сходку. Один лишь Клим Изузов догадался скроить умильную физию, отчего окончательно стал похож на подсвинка. Остальные глядели на дымчатую нечисть с оторопелой брезгливостью. Старейший подпольщик Маркел Сотов отпрянул и занёс троеперстие, явно собираясь перекрестить домовичка, но столкнулся со взглядом протопарторга – и троеперстие увяло, скукожилось, уползло под стол.
– Эт-то ещё что за чистоплюйство?! – прикрикнул Африкан на всех сразу. – Вы где? В Лыцке или в Баклужино?.. Пусть она нечистая, а всё же сила!.. Ишь скосоротились! Вот придёте к власти – тогда и кривитесь сколько влезет! А пока что нам любой союзник сгодится – чистый, нечистый…
Никто уже не смел и слова молвить. Протопарторг ещё раз фыркнул негодующе, но, кажется, помаленьку успокаивался. Пронесло грозу.
– Так о чём бишь я?.. – рёк Африкан, оглаживая широкой ладонью нежную дымчатую шёрстку. Домовичок довольно заурчал. – Ах да, Лыцк… Лыцк помогает нам во всём, поможем же и мы Лыцку… Наступают для Лыцка чёрные дни, и приблизить их – наша святая обязанность! Если вера не закалена в пламени – грош ей цена… Это первое. Второе… Святыня. Ну как в чёрные дни без святыни?
Африкан приостановился и пытливо оглядел собравшихся. Те сокрушённо замотали измождёнными от сочувствия лицами. Да уж, без святыни в чёрные дни – это ложись и помирай…
– Что делать конкретно? – продолжал чудотворец. – Об этом я скажу каждому по отдельности – и в самое ближайшее время… Ну а пока…
