– Ну почему же спецназ? Местные патриоты выкрали и нам передали….
– Хм… – сказал Партиарх. Всё ещё колебался. – Ну а умерщвлять-то как собираешься? – прямо спросил он.
Питирим крякнул. Честно сказать, задача казалась ему неразрешимой. Пока Африкан жив, статуса чудотворца его никак не лишишь! А пока у него статус чудотворца – покушаться нет смысла: ни пулей не достанешь, ни ножом…
– Н-ну, может быть… как-нибудь всё-таки… вычеркнуть его из списка?.. – с надеждой молвил он.
– Как?.. – сдавленно спросил Партиарх. – Как ты это сделаешь без огласки?.. А в него три четверти избирателей верят! Хочешь их переубедить? Иди переубеждай!..
Молоденький нарком инквизиции пригорюнился, затосковал.
– Динамитом попробовать? – расстроенно предположил он.
– С ума сошёл? – вскинулся Партиарх. – Динамитом!.. А что тогда в ООН будешь предъявлять? Клочья?..
За окнами высотной кельи Партиарха чёрной глухой стеной стоял двенадцатый час ночи по лыцкому времени. Сам Порфирий восседал за столом, угрюмо вслушиваясь в зловещий шелест над столицей. «Ночные призраки» шестого флота США возобновили разведку целей. Мало им было той катастрофы…
Вся эта история с Африканом настолько удручала Порфирия, что пару часов назад он вывел из состава Митрополитбюро и отправил на пенсию престарелого протопарторга Василия, имевшего неосторожность внешне напоминать собою Африкана. Причём формулировка была страшна: «Отстранить от занимаемой должности с острой сердечной недостаточностью…»
Тоненько прозвенев, на левую руку Партиарха опустился прозрачный худосочный комар. Видимо, прилетел откуда-нибудь из-за Чумахлинки. Лыцкие на подобное кощунство просто бы не отважились… Любой на месте Порфирия сразу бы согнал его к чёртовой матери, а то и размазал единым взмахом. Но Партиарх был политик во всём. Сокрушённо покачивая головой, с мягкой укоризной следил он за тем, как, вызревая в рубиновую каплю, раздувается брюшко неразумного кровопийцы. «Ну куда же ты столько пьёшь, дурашка? – казалось, говорили скорбные глаза Порфирия. – Меня, допустим, не убудет, но ты хотя бы о себе подумай…» Наконец зарвавшийся комар всполошился и, натужно зазвенев, попробовал взмыть. Поздно. Перебрал. Кровушка тут же потянула вниз. Лишь тогда Партиарх вздохнул и погрозил пальцем изнемогающему в полёте насекомому:
– У, нехристь!..
И то ли этого лёгкого сотрясения оказалось достаточно, то ли случилось одно из мелких нечаянных чудес, которыми славен был Партиарх, но брюшко мгновенно лопнуло, оросив столешницу невинной кровью, а сам комар, вернее, верхняя его половинка вознеслась, звеня, к потолку.
Не так ли и душа человеческая?..
Внезапно Партиарх насторожился. Встал, прошёлся по келье, выглянул в окно. Внизу сиял золотыми огнями ночной Лыцк. Вдалеке над пятиэтажным магазином «Культтовары» пылали алые неоновые буковки: «СЛАВА БОГУ!» Столица мирно отходила ко сну.
И тем не менее секунду назад что-то случилось. Что-то очень и очень серьёзное… Впрочем, кажется, не здесь – за Чумахлинкой…
Прозорливец не ошибся. Именно в этот миг перед зданием, где располагалась фирма «Ограбанкъ» и где должна была по первоначальному замыслу Африкана состояться сходка «Красных херувимов», рванула легковушка с динамитом.
– Чадо… – елейно промолвил Порфирий. – Мы же вроде договаривались: никаких взрывов…
– Взрыв – не наш, – побледнев, открестился Питирим.
Отвага отвагой, но при виде такого смирения струхнёт любой. Кротость, по Достоевскому, это вообще страшная сила, а уж кротость Партиарха… Сразу можно гроб заказывать.
– Не наш, говоришь? – с детским недоумением переспросил Порфирий. – А чей же?..
– Пока трудно сказать… Уточняем… Главное – Африкана там не было… Видно, почуял опасность… собрал подполье по другому адресу…
Глаза Партиарха ласково просияли, прозревая грешную душу митрозамполита до самого донышка. Испугался – значит не врёт. Потому что врут в таких случаях без страха и упрёка. Стало быть, взрыв и впрямь не его рук дело…
– Даже если не наш!.. – проворчал наконец Партиарх, снова становясь придирчивым и брюзгливым. (У Питирима сразу отлегло от сердца.) – Ты-то куда смотрел?.. Хорошо ещё, что уберёгся Африкан! А разнесло бы его в мелкие дребезги?.. Тут же бы легенда возникла: дескать, жив, уцелел, тому являлся, этому… А как опровергнешь? Мы ж без трупа – как без рук! – Порфирий фыркнул, помолчал, потом спросил отрывисто: – Что Баклужино?
– Молчит… Скорее всего, свалят на пролыцкие элементы.
– Ну, это понятно… Думаешь, он уже и там кого-то успел достать?.. Кого?
– Завтра выясним! – стремительно оживая, заверил Питирим. – Кое-какие данные уже есть. Наводчик – наверняка кто-то из «херувимов», скорее всего перевербованный нами шофёр джипа. Не знал, что место сходки меняется, ну и дал прежний адрес… И видимо, не только нам…
– Что ж, оперативно, оперативно… – похвалил Порфирий.
Услышав комплимент, нарком инквизиции встревожился вновь. «С острой сердечной недостаточностью…» – прозвучал в ушах официальный траурный голос диктора.
Необходимо было что-то предпринять. Причём немедленно… И ширнутый адреналином мозг не подвёл.
