Один из королевских министров между тем находился вовсе не в Большом зале для приемов. Его отсутствие было, несомненно, нарушением этикета, но нарушением, тщательно спланированным королем, на которое Генрих VIII возлагал большие надежды.
Томас Кромвель мерил шагами свои покои, не обращая внимания на то, что высокий, отороченный мехом воротник загнулся и натирал ему мясистую щеку. Внизу, в зале, королева принимала пэров Англии. Свежеиспеченный граф Эссекс тоже должен был находиться там – рядом с Норфолком, Саффолком и Гамильтоном. Вместо этого король заставил его работать над документами, которые позволили бы аннулировать брак.
Главное заключалось не в том, что король и пэры могут отправиться на охоту, напрочь позабыв о существовании первого министра. Гораздо хуже было другое: король не допустил Кромвеля в Большой зал, лишил его чести приветствовать даму, которую он, Кромвель, сделал королевой.
Кромвель с силой нажал на перо, так что оно хрустнуло. Он догадывался, что скрывалось за странным поведением короля, ему уже виделись зловещие письмена его будущей судьбы на каменной стене. Кромвелю приходилось видеть подобные проявления монаршей «милости» по отношению к другим. Глубокая – на первый взгляд – привязанность короля к тому или иному из придворных могла за одну лишь ночь обернуться неприязнью и даже ненавистью.
Подобное произошло с Анной Болейн – еще одной несчастной, которая стараниями Кромвеля была возведена на королевский трон. Некоторое время Анна была в центре всех королевских интересов и помыслов и вот почти в одночасье король заявил, что эта женщина совершенно ему не подходит и даже неприятна физически.
Подобно тому как только что сломалось перо в руке Кромвеля, сломалась и Анна – вернее, ее сломали, а чтобы быть совсем точным – разрубили на две неравные части, отделив голову от туловища. В то время двор превозносил щедрость короля, который специально для этой казни пригласил за хорошие деньги палача с длинным и тонким мечом из Франции – якобы для того, чтобы избавить несчастную жертву от боли, поскольку местный, лондонский палач орудовал исключительно старинным топором с весьма толстым лезвием. Никого тогда не интересовало то, что в момент казни Генрих уже находился в состоянии развода с Анной Болейн и имел полное право вступить в новый брак. Таким образом смерть бывшей королевы можно было рассматривать как акт мести со стороны впавшего в ярость венценосца.
Да, многие отличные, можно даже сказать, великие люди поплатились головами. Томас Мор и епископ Фишер, а также лорд Рочфорд. Словно испорченное дитя, король выбрасывал в небытие людей, как выбрасывают одежду, из которой выросли. А ведь все они служили ему верой и правдой.
Итак, Томас Кромвель знал королевский нрав. Он лично помогал Генриху осудить очередного опального вельможу и сам придумывал абсурдные обвинения – в предательстве, кровосмешении или нарушении закона об оскорблении Величества. В награду же получал часть конфискованных земель или процент от доставшихся королю денежных сумм. Виновный же в лучшем случае отправлялся в Тауэр.
И вот теперь жертвой королевской неблагодарности может стать он сам.
На самом же деле лорд Кромвель был вовсе не виноват, что сведения о внешности Анны Клевской были сильно преувеличены. Советники просто уши ему прожужжали, рассказывая о ее красоте и мудрости. Более того, они утверждали, что Анна станет просто идеальной женой для Генриха. Уж если кого и судить за обман высочайшей особы, так это немецкого художника Гольбейна, чей изумительный портрет сестры герцога Клевского в наибольшей степени способствовал возбуждению королевского сладострастия.
Но король пришел в ярость, когда Кромвель намекнул, что вина целиком ложится на художника.
– Он творец, Кромвель, – пробурчал король. – Я, к вашему сведению, немного разбираюсь в психологии этих людей. Это не его вина.
Хотя король проронил всего несколько слов, Кромвель ясно понял их подоплеку: молчи, дескать, ты, сын кузнеца. Что ты понимаешь в искусстве и красоте?
Кромвель устроил брак короля, и вот теперь король намеревается расплатиться с ним за неудачное сводничество.
На секунду лорд попытался представить себе, как проходит прием: дамы приседают, джентльмены кланяются… Кланяются и обмениваются многозначительными взглядами, поскольку Томас Кромвель, граф Эссекс, отсутствует в Большом зале. Ничего не поделаешь, его падение началось.
Если так, кто же займет его место? Томас Норфолк, к примеру. Этот человек всегда готов, словно пес, лизать руку короля. Более того, будучи дядей злополучной Анны Болейн, он сделался самым суровым обвинителем племянницы, как только заметил, что король начал от нее уставать. По этой причине Норфолк опять на коне – вместе со всей католической сворой, обеспокоенной тем, что Кромвель позволил себе покуситься на богатства монастырей.
