Все прекрасно знали, отчего король не торопится заканчивать празднество – ему не слишком-то хотелось отправляться с нелюбимой женой в опочивальню. Королева же, не догадываясь о том, какие козни строит против нее венценосный муж, весело щебетала сразу на двух языках – высоком голландском и очень плохом английском. В лучшем случае ее брак был бы признан недействительным. Это, конечно, нанесло бы удар ее чести, но сохранило бы жизнь. В худшем же… Впрочем, все присутствовавшие в зале надеялись, что до этого не дойдет. Ее жалели, поскольку королева показала себя чрезвычайно милой особой. В ее глазах не было ни грана угрозы или злобы, а в дружелюбном наклоне головы – ни следа высокомерия.
Несмотря на внешнее спокойствие, Кит внимательно наблюдал за Дини – за каждым ее жестом, каждым кусочком, который она отправляла себе в рот, вслушивался в каждое слово, произнесенное ею на ушко мистрис Сесилии или Кэтрин Говард.
Чарлз Брендон ударил кулаком по столу, стараясь привлечь внимание Кита к скучнейшей истории о турнире, состоявшемся добрый десяток лет назад. Даже мелкие придворные сошки, желавшие добиться расположения вельмож, с ума сходили от скуки, когда герцог Саффолк принимался рассказывать ее в очередной раз. Хотя герцог пытался расцветить свой рассказ новыми подробностями, он отнюдь не становился от этого интереснее.
В молодости Саффолку хватало обаяния, равно как и влияния при дворе. Король даже простил ему интрижку с принцессой Мери – своей вдовствующей сестрой. Теперь же Саффолк, как, кстати, и его господин, участвовал в турнирах по большей части в собственном воображении.
Вздохнув, Кит повернулся к Дини. Она нагнулась к нему поближе и сказала вполголоса:
– Кажется, то же самое он рассказывал в прошлый понедельник? Я имею в виду ту байку, когда Саффолк, по его словам, одной рукой победил французского рыцаря со львом на щите?
Саффолк вновь с такой силой грохнул кулаком по столу, что не только вино из стоявшего рядом бокала пролилось на скатерть, но и капелька слюны, примостившаяся у него на подбородке, скатилась по бороде и исчезла в пышных кружевах воротника.
– Гамильтон, изволь слушать меня, – потребовал он. – Итак, добрый сьер Жан де Куер Лион помчался на меня на своем могучем жеребце. Но я, Чарлз Брендон, герцог Саффолк, давно уже изготовился к бою…
– Господи, помоги нам, Дини, – пробурчал Кит. – Это самый длинный вариант его истории.
– Что ты там говоришь? – пролаял Саффолк. Дини инстинктивно прижалась к бедру Кристофера.
– О, милорд Саффолк, – замурлыкала она. – Кузен попросил меня передать жареной телятины. Но я так заслушалась, что даже не расслышала его просьбу. Пожалуйста, вернее, молю вас – продолжайте!
Кит нашел под столом руку Дини и молча, но выразительно пожал ее. Затем кивнул Саффолку как бы в подтверждение слов Дини. Говорить он не мог, поскольку боялся дать волю чувствам и расхохотаться. Лицо же Дини оставалось невинным. Она просительно подняла брови, и Саффолк продолжил свой рассказ с еще большим энтузиазмом.
– Как я уже имел честь сказать… – зарокотал он.
В это время огромное блюдо жареной телятины появилось прямо перед ними. От изумления девушка откинулась на спинку стула и едва не рассмеялась, но твердое пожатие руки Кита остановило ее. Дини медленно подняла глаза и встретилась взглядом с Гамильтоном. При этом нудный голос Саффолка как-то сразу потерял свою звучность и рокотал, словно некий шумовой фон.
Не только бас Саффолка отошел на задний план – исчез и сам Большой зал, когда Дини почувствовала свою ладонь в ладони Кита. Затем она ощутила жар, который стал подниматься по руке к плечу и дальше – к груди, а значит – к сердцу. Дини вдруг осознала, что Кристофер испытывает то же самое.
Он был так близко, что она чувствовала исходивший от него мужской запах – запах кожи, скошенной травы и аромат его притираний, возможно, примитивный по современным меркам, но сильный и терпкий. Но всего более завораживали его глаза – миндалевидные, темные, с изумрудными и золотистыми искрами, вспыхивавшими в их бездонной глубине.
Вглядываясь в эту непостижимую глубину, Дини вдруг позабыла, что человеку надо дышать. Она открыла рот, чтобы произнести хоть что-нибудь, но вместо слов из ее пересохшего горла вырвался лишь хрип.
Этот странный свистящий звук прозвучал настолько явственно, что Саффолк прервал свое чудовищное повествование.
– Спаси нас всех Господи, – пророкотал он. – Что это было?
Губы Кита скривились в едва заметной усмешке.
Что касается Кэтрин Говард, когда хрип повторился, та просто захрюкала от восторга, прикрываясь салфеткой. Мистрис Сесилия с готовностью протянула Дини полный бокал вина со специями.
– Быть может, тебе стоит выйти на воздух? – спокойно предложил Кит.
Дини кивнула и стала с его помощью выбираться из-за стола. Под взглядами всех присутствующих они двинулись к выходу. Дини, которая обычно останавливалась у роскошного гобелена из шерсти и шелка «Романс о розе», на этот раз миновала его, не удостоив даже мимолетным взглядом.
