– Да, так оно и было. Тогда король нас простил, потому что и сам был пылким юнцом вроде меня. Боюсь, я оказался не слишком хорошим мужем для моей Мери. Я был слишком молод, горяч. Чего греха таить, я ей изменял, хотя Мери оказалась хорошей женой. Мы жили с ней до самой ее смерти. Это было семь лет назад. Стоял июнь, как и сейчас. Да что и говорить, моя Мери была не слишком-то счастлива, но Боже, какой красавицей она казалась мне в молодости! Волосы черные, словно мрак ночи, глаза же сияли двумя драгоценнейшими камнями…
Дини прикрыла веки и постаралась представить себе Генриха эдаким бесшабашным юношей, а Саффолка – красавцем под стать королю. Судя по всему, и тот и другой знали толк в любви. Она подумала, насколько счастливы, должно быть, были и король, и герцог, находясь в расцвете молодости и красоты и пребывая на самой вершине богатства и власти.
– Мистрис Дини, – заговорил вдруг герцог, и его голос поразил ее, – она выглядела, как вы. Я хочу сказать, моя Мери была до ужаса похожа на вас.
Остаток пути они проделали в сосредоточенном молчании. Только негромкий скрежет уключин да плеск воды от ударов весел разносились над гладкой и темной поверхностью реки.
Дини стояла на берегу Хемптонского ручья, разглядывая темную громаду дворца. Поборов острое желание вернуться в лодку, она откинула капюшон плаща, позволив волосам свободно струиться по плечам. Затем перешла через ручей по маленькому мосту.
В сущности, этот ручей, окружавший дворец, можно было назвать рукотворным. Его создали по приказу первого строителя Хемптон-Корта кардинала Уолси, который являлся личностью весьма романтичной и обожал всякого рода ручьи, ручейки и прочие потоки.
Из-за угла появился стражник:
– Эй, кто идет?
Дини думала, что в отсутствие короля охранять замок будут спустя рукава. Она в шутку говорила себе, что король, вероятно, ждет не дождется, что какие-нибудь злоумышленники возьмут замок штурмом и похитят нелюбимую королеву Анну. Оставалось только надеяться, что ее расчеты оправдаются.
Девушка слегка кашлянула и заговорила звонким голосом:
– Я мистрис Дини Бейли. Приехала, чтобы навестить моего кузена – герцога Гамильтона. – По мнению Дини, эта речь прозвучала ужасно глупо, если учесть, что она произнесла ее в три часа ночи, когда всем добрым христианам положено спать.
Стражник вытащил из гнезда факел и осторожно приблизился, желая получше рассмотреть лицо говорившей. Тем не менее вопросов он задавать не стал – просто буркнул:
– Пойдемте со мной. – Стоило ему открыть рот, как девушка почувствовала резкий запах вина.
Стражник провел ее через несколько переходов и двориков, так и не сказав ни слова. Дини растерялась – ее подмывало задать вопрос о здоровье Гамильтона, но она не знала, как начать.
– Пройдете по этому коридору, а потом свернете налево. За ним ухаживает королева, – произнес страж и удалился, оставив Дини в полном одиночестве.
В полутемном коридоре кое-где горели факелы. Их крайне незначительное количество свидетельствовало о бережливости Генриха, разумеется, если дело не касалось его собственной персоны. В конце коридора Дини обнаружила приоткрытую дверь.
Очень медленно она вошла внутрь. В самом центре небольшой комнаты, освещенной одной-единственной свечой, она увидела кровать, на которой лежал человек, не подававший признаков жизни.
– Кит? – замирая всем своим существом позвала Дини.
Ответа не последовало. Рядом с кроватью стоял стул. Девушка сбросила плащ и осторожно присела на краешек, при этом стул жалобно заскрипел. Протянув руку, она взяла свечу, поднесла ее к лицу лежавшего. Это и в самом деле был Кит. Он лежал тихо, как мертвый.
Дрожащей рукой Дини коснулась его лба – сухого и горячего. Спутанные волосы больного в беспорядке разметались по подушке. Рана на лбу выглядела неплохо – видно было, что ее промыли или, на худой конец, просто стерли со лба кровь. Приложив ладонь к пылающей руке Кита, Дини тихонько назвала его по имени, искренне надеясь, что ее голос звучит нежно и проникновенно, хотя на душе скребли кошки.
Никакой реакции.
В этот момент Дини почувствовала странный сильный запах. Она оглянулась в надежде обнаружить его источник, но не смогла. Тогда она снова перенесла свой взгляд на Кита и с трепетом коснулась пряди его волос. Камзола на нем не было, только рубашка, испачканная кровью и грязью.
– Я здесь, Кит. – Девушка прижалась к его телу и заговорила прямо в ухо. Странный запах усилился. Дини еще раз втянула в себя воздух и поняла, что пахнет от его рубашки. Она проворно развязала тесемки у горла, наблюдая за тем, как грудь Кита вздымалась и опадала. Он дышал быстро, неровно.
