Как только Дини собралась поведать о своем плане Киту, появились актеры и начали выступление.
Лишившись возможности говорить, девушка была вынуждена следить за актерами, которые, в сущности, не играли, а только принимали время от времени некие статичные позы. Они были одеты в яркие костюмы и в маски, полностью скрывавшие лица. В позах, которые принимали актеры, существовала некая система, хотя Дини казалось, что они действуют абсолютно хаотично.
Она бросила в сторону Кита понимающий взгляд, а тот сделал над собой усилие, чтобы не ухмыльнуться. И тут Дини пришла в голову новая, не менее блестящая мысль. Пока все заняты актерами, она может воспользоваться этим и проскользнуть на кухню, где находится Шольценберг, повар королевы Анны. Там, на кухне, она объяснит ему, как испечь пончики. Тесто для них готовится очень просто – примерно так же, как тесто для пирожных, столь любимых Анной. Король в отличном настроении, просто грешно упускать такую возможность.
Она стала медленно подниматься на ноги, отодвигая массивную скамью. Кит попытался было удержать ее за руку и пойти с ней, но Дини отрицательно покачала головой и кивнула в ту сторону, где помещались те самые удобства, куда и король пешком ходит.
В тот момент, когда она выходила из зала, за ней пристально наблюдали три пары внимательных глаз. Первая принадлежала Киту, вторая – королю, который тут же задался вопросом, отчего это дамы столько времени проводят в туалете.
Третья пара глаз принадлежала некоему вельможе, который с некоторых пор взял себе за право следить за каждым шагом Вилмы Дин Бейли. Он был весьма неглуп, этот господин. Пока первые две пары глаз занимались одним наблюдением, означенный господин тоже покинул Большой зал. Правда, он вышел через другую дверь, противоположную той, за которой скрылась Дини.
При этом никто не обратил внимания на его уход.
За три недели пребывания при дворе Генриха Тюдора Дини только-только стала отвыкать от привычки щелкать выключателем, входя в комнату. Как-то раз ее застала за этим занятием Кэтрин Говард, которой пришлось объяснять, что ей, Дини, очень нравится на ощупь гладкая поверхность деревянной обшивки стен, какой, разумеется, не найдешь в провинциальном Уэльсе.
Три недели назад Дини не задумывалась о достоинствах комнат, освещенных ярким электрическим светом. Коридоры и дворцовые покои, освещенные зыбкими огоньками свеч или чадящим пламенем факелов, выглядели загадочно и мрачно, а в темных углах комнат селились еще более темные тени, настраивавшие на мистический лад.
В Большом зале тем временем начали исполнять незнакомую мелодию, и Дини решила, что это скорее всего новейшее сочинение его величества. У короля был отличный слух, но он вряд ли мог бы рассчитывать на успех в Нэшвилле, особенно если бы ему пришлось пользоваться для записи подержанным магнитофоном и беседовать с тупым чиновником от искусства для того, чтобы его музыка нашла слушателя.
Генрих мог сколько угодно требовать, чтобы менеджера послали на эшафот. Тот бы по обыкновению с зевотой отвернулся от короля и посоветовал попытать счастья в другой фирме.
Неожиданно Дини поняла, что заблудилась.
Кругом стояла тишина. Музыканты либо перестали играть, либо она забрела так далеко, что их просто не было слышно. В замке было столько разных помещений, где ей ни разу не доводилось бывать, что теперь, стоя в коридоре, Дини даже представления не имела, в каком крыле дворца очутилась.
Подавив в себе желание позвать на помощь, она вернулась по коридору назад и заглянула в приоткрытую дверь, но не обнаружила ни знакомого гобелена на стене, ни светильника справа от входа.
Тогда она снова двинулась по коридору вперед, причем ее не покидало ощущение, что за ней кто-то крадется. Девушка остановилась и прислушалась, но ничего подозрительного не услышала. Тогда она решила, что все дело в разгулявшемся воображении.
Она еще раз повернула и оказалась в знакомом холле. Здесь она была в той, прошлой жизни, когда они с киношниками бродили по замку с целью ознакомления с местными достопримечательностями. Экскурсия проходила в самом начале съемок. Тогда гид сказал еще, что в этот зал по ночам забредает призрак женщины. Дини, однако, никак не могла вспомнить имени этой женщины-призрака. Черт, ну что ей стоило тогда слушать чуточку внимательнее? Ведь этим призраком может оказаться и она, Дини, и все последующие четыре с половиной столетия бродить по коридорам и переходам дворца!
Она опять остановилась, прислушалась и вдруг уловила тихое шарканье ног за спиной. За ней в самом деле кто-то шел.
– Эй? – негромко позвала она.
Позвала – и сразу же поняла глупость содеянного. Не станет же призрак – если это призрак – разговаривать с ней. А если это какой-нибудь злоумышленник, он тем более вряд ли намерен представляться.
