Быстрым шагом Дини направилась к ближайшей арке и свернула в первый попавшийся коридор. Она боялась, что и говорить, но старалась не распускаться. Человек, который крался следом, повторял каждое ее движение: она замедляла шаг – и он замедлял, она ускоряла – неизвестный тоже шел быстрее. Так, с преследователем за спиной, она добралась до большой двустворчатой двери.
Прежде чем она успела дотронуться до большой медной ручки, ей зажала рот рука неизвестного.
– Молчите, мистрис, – произнес незнакомый голос. Человек, стоявший за ее спиной, прижал ее к себе и она почувствовала, насколько он высок ростом и худ.
Размахнувшись, она ударила его в бок локтем. Тот застонал, но продолжал крепко ее держать.
– Это не умно, – произнес незнакомец. Теперь он довольно сильно сжал ее руки и Дини ничего не оставалось, как только изо всех сил укусить ладонь, которой он зажимал ей рот. Незнакомец вполголоса выругался, а Дини, воспользовавшись мгновенным замешательством, вырвалась. В страшной панике она распахнула створки двери и тут же захлопнула за собой. Она пыталась дрожащей рукой нащупать замок, но такового не оказалось.
Тем временем ее преследователь попытался распахнуть двери, и ей пришлось налечь изо всех сил, чтобы тот не смог их открыть. Дини оглянулась в надежде узнать, в чью же комнату она попала, но увидела только стол, накрытый тяжелой скатертью, и рядом стул с высокой спинкой. На столе истекала воском толстая свеча. Все остальное пространство было окутано мраком.
Продолжая держаться за ручку, Дини ногой пододвинула к себе стул и, повернув его спинкой под углом к двери, намертво зажала ручку. Она знала, что стул долго не продержится под напором нападавшего, поэтому сразу кинулась к столу, моля Бога, чтобы это оказался именно стол, а не массивная укладка. Она подняла скатерть, убедилась, что перед ней стол, и залезла под него, снова опустив тяжелую ткань. К счастью, там было достаточно места, чтобы спрятаться. Как только Дини услышала, как стул рухнул на пол, она подобрала подол юбки и затаила дыхание.
– Я знаю, что ты здесь. – В голосе ее преследователя явственно звучали победные нотки. Дини снова попыталась вспомнить, кому из придворных принадлежит этот голос, но не смогла. – Мне думается, наша очаровательная жертва изволит прятаться. – Тут преследователь позволил себе довольно мерзко хохотнуть. – Так где же она? Под стулом? Нет. Там мало места. Может быть, под столом? Пламя свечи все еще трепещет, похоже на то, что стол недавно двигали, а скатерть – поднимали.
Дини собралась было заговорить или даже вылезти из-под стола, не дожидаясь того момента, когда неизвестный начнет тыкать под столом мечом, но стоило ей отодвинуть скатерть, как в комнате зазвучал другой голос:
– Уходи.
Это прозвучало резко, словно команда.
– Кто тут? – задал вопрос неизвестный, но совсем не так уверенно.
– Томас Кромвель, граф Эссекс.
Дини узнала голос раньше, чем вельможа назвал себя. Он слишком часто звучал в ее кошмарных сновидениях.
– Так это молодой Суррей? Ну-ка вложи меч в ножны, щенок.
Дини лихорадочно думала: «Суррей? Кто он? Сын герцога Норфолка и кузен Кэтрин Говард? – Она прислонилась к стене и прижала ладошку ко рту. – С какой стати этот сопляк Суррей решил за ней гоняться?»
– А, Кромвель, – Суррей становился смелее с каждой минутой, – снова прячешься, боишься впасть в немилость? Все истинные пэры внизу, рядом с королем.
– Тогда мне ясно, почему ты здесь, а не с ними. – Кромвель говорил с Сурреем не повышая голоса, точно так же, как он в свое время разговаривал с Дини.
– А ты почему наверху, несчастный выскочка? – Суррей чуть не трясся от злобы. – Да потому что у тебя в венах ни капли благородной крови. Ты… ты…
– Слушаю тебя, Суррей. – Кромвель на секунду затих. – Кажется, у тебя сложности с речью? Избыток голубой крови дурно сказывается и на языке, и на физических способностях. Признаться, ты очень позабавил меня своими успехами в искусстве фехтования.
– Ты не смеешь!
– Тебе, Суррей, лучше идти. И побыстрее. А не то я кликну своих молодцов.
Дини представила себе испуг, проступивший на лице молодого человека. Тем не менее Суррей храбрился.
– Твой конец близок, Кромвель, – бросил он на прощание, и Дини услышала, как захлопнулась дверь. Впрочем, от страха он совершенно забыл про Дини, которая так и осталась сидеть под столом, прислонившись спиной к стене.
Она ждала одного – когда уйдет Кромвель, от всей души надеясь, что тот не знает о ее присутствии. Но у графа Эссекса был хороший слух и он отлично уразумел, к кому обращался Суррей.
– Мистрис Дини, теперь вы можете вылезать. Дини испугалась по-настоящему. Суррея она знать не знала, зато отлично догадывалась, на что способен Кромвель. Он обрек на мучения Кита, подняв один только палец. Поэтому Дини молчала. Конечности отказывались ей повиноваться.
– Прошу вас, мистрис. Бояться нечего.
– Да, хорошо, – пролепетала Дини.
– Вылезайте, а то я позову кого-нибудь из своих людей и вам помогут.
