Алая Вуаль полностью

— Что она у вас забрала? — тихо спрашиваю я, прижимаясь к дереву. Мои пальцы скрючиваются. Серебряная пудра цепляется за кровь, покрывая каждый кончик моих ногтей. — Коко?

— То, что она никогда не сможет вернуть.

— Вы собираетесь убить ее?

— Возможно.

Один вдох.

Второй.

Я кручусь, проводя ногтями по его щеке, но когда он отшатывается назад — ревет от боли, — дверь неожиданно распахивается, и я оказываюсь в его объятиях. На его чертах лица горят и дымятся злые красные следы от когтей, когда он хватает меня за руки и рычит.

— Михаль Васильев. — Яростный, неожиданный голос Милы в следующую секунду заполняет весь птичник. — Ты меня не слышишь, но если ты не отпустишь ее сейчас же, я навсегда утащу твой огромный труп в загробный мир.

Я задыхаюсь, поворачиваю голову, чтобы встретиться с ней взглядом, и она обрушивается на птичник, как ураган, — выражение ее лица мрачное, глаза вспыхивают, а клетки вокруг нас дребезжат. Птицы пронзительно кричат. Однако я все еще слышу резкий вдох Михаля. Я чувствую, как его руки сжимают меня. Не обращая на это внимания, Мила кружится вокруг нас, растрепав мои волосы во все стороны.

— Он сделал тебе больно, Селия? Клянусь всем святым, если это твоя кровь…

— Это не так, — быстро говорю я, следуя за ее взволнованными кругами, но останавливаюсь, когда Михаль поворачивает голову, чтобы тоже последовать за ней. Все эмоции исчезают с его лица. Он моргает раз, два, когда она останавливается рядом с ним и осматривает кровь на моей груди. Я смотрю на нее. Потому что это не должно быть возможно. Я не проскользнула сквозь вуаль — мы наверняка все еще в царстве живых, — и все это не имеет никакого смысла. — Как вы…?

— Ты заделала один разрыв вуали, Селия, но не все. — Она говорит поверх меня, не переводя дыхания. — Они существуют повсюду — вокруг нас, и некоторые заживают быстрее, чем другие. Как еще Гвиневра могла уничтожить кабинет Михаля на прошлой неделе? Не отвечай. — Она вскидывает руку. — Это не имеет значения. Ты хоть понимаешь, как тебе повезло, что Янник тебя не съел? Нет? Потому что я буду преследовать тебя до тех пор, пока ты не поймешь, что поступки имеют реальные последствия…

— Мила. — Я произношу ее имя громче, и она колеблется, ее глаза переходят на мои. Я наклоняю голову в сторону Михаля, которая смотрит на нее сквозь дым, поднимающийся между ними. Ожоги на его лице резко выделяются, но он стоит так неподвижно, словно высечен из камня. — Думаю, он видит тебя, — продолжаю я с натянутой улыбкой, — и знаю, что он меня слышит.

Она вскидывает брови.

— Но это невозможно. Он не… Он может…? — Она проводит рукой перед его лицом и слегка отшатывается, когда его глаза следуют за этим движением. — Михаль? — шепчет она.

Он едва шевелит губами:

— Привет, сестренка.

Ее глаза расширяются в недоумении, и они смотрят друг на друга в течение нескольких мучительно долгих секунд. Остальная часть птичника словно меркнет под их пристальным взглядом — совы больше не кричат, огонь не потрескивает. Даже ветер, кажется, приостановился, словно опасаясь, что будет дальше. Я стараюсь не дышать. Возможно, они вообще забудут о моем присутствии.

Наконец Мила выдыхает.

— Как такое возможно? — спрашивает она, ее голос все еще тих, как будто момент может оборваться в любую секунду. — Раньше ты никогда не мог меня видеть.

Рука Михаля все еще сжимает голую кожу моей руки. Кружевной рукав, который должен был быть там, болтается у локтя, разорванный при падении. Он медленно убирает пальцы — его лицо по-прежнему гранитное, — а затем сжимает челюсти и быстро возвращает их на место.

— Похоже, — говорит он, пристально глядя на свою руку на моей коже, — у нас есть общий знакомый, которого мы должны благодарить за это.

— О. — Мила прослеживает его взгляд до того места, где мы соприкасаемся, — алебастр против слоновой кости. — В этом есть смысл, я полагаю.

— Ничто в этом не имеет смысла, — резко говорит Михаль.

И момент обрывается.

Глаза Милы сужаются.

— Постарайся не отставать, правда, брат? Наверняка ты уже понял, что Селия Невеста. — Хотя Михаль открывает рот, чтобы ответить, она говорит поверх него быстро, решительно, с таким видом, будто пытается увести разговор в сторону. Или, возможно, вообще уйти от разговора. — Ее коснулась Смерть, вот почему она может проникать сквозь вуаль, а также почему она видит меня здесь. Если судить по этой встрече, этот ее маленький трюк временно распространяется на всех, кого она пожелает коснуться. — Она хмыкает, бросая язвительный взгляд на его сжатую руку. — Или не хочет прикасаться. Пожалуйста, скажи мне, что ты не отвечаешь за кровь на ее лице, Михаль, потому что если это так, то эти отметины на твоем лице — наименьшее из твоих беспокойств.

— Мила. — Он произносит ее имя с удивительным терпением, но она снова игнорирует его, откидывая свои непрозрачные волосы.

— Если да, то я просто расскажу Гвиневре об этом маленьком событии, и каждый раз, когда ты будешь прикасаться к Селии — даже при малейшем прикосновении к ее руке — Гвин будет рядом, дыша на тебя, как бешеный пес.